Эдвард слегка побледнел от этих слов, и Мел решила, что ей пора уходить, пока она не наговорила еще чего-нибудь похлеще.
— Я должна идти, папа, а то Джек кинется меня искать.
— Не отпускал бы лучше, — немного съязвила Диана. — Скажи, а ты видела Хизер?
— Нет, но знаю, что неделю назад Маку удалось забрать ее с какой-то студенческой демонстрации. Волноваться не стоит, так как эта история не попала в прессу. Но я уверена, что в следующий раз Хизер постарается стать героиней первых полос газет.
— Мелани!
Бью пришлось встать между женщинами.
— Ничего, дорогой, Мелани права. У Хизер непреодолимое желание причинить всем побольше неприятностей. Помнишь, ты рассказывал, что у Клаудии тоже был такой период? А теперь, — она внимательно посмотрела на падчерицу, — настала очередь Мелани.
― Моя?
— Ну да. Тебе тоже хочется вести себя вызывающе, разве нет? Милая, невинная, очаровательная Мелани. Всегда такая вежливая, культурная, благодаря воспитанию мамы… — Диана жестом указала на остров: — Разве это все вяжется с твоим характером? Маленькое путешествие с любовником, пресса охотится за вами, так все круто… А любовник ли он, Мел? Честно говоря, я всегда считала тебя закоснелой девственницей. Ты в этом похожа на мать. Та попробовала один раз и больше не решилась…
— Диана! — в ужасе прикрикнул на нее Эдвард, но она не обратила на него внимания.
— Да, она тоже была милой невинной крошкой, — говорила она, покрасневшей от ярости, Мелани. — Эдвард мне все рассказал о ней…
— Рассказал все? Правда? — вскричала Мел. — Даже то, что она была его единственной, настоящей любовью? Нет, не была, потому что настоящая любовь не проходит. А знаешь, я понимаю, почему Хизер так разбушевалась. Ее отец герой, его все знали, про него печатали в газетах. Она даже ходила вместе со своей неутешной мамочкой во дворец получать папину посмертную медаль…
— Я знаю, что чувствует Хизер, Мелани, — перебила ее Диана. — Она переживает по-своему и имеет на это право. Может, видеть ее внутреннюю борьбу неприятно, но она не скрывает своих чувств. А что касается тебя… Пойми, наконец, твоя мама могла заполучить Эдварда в любой момент после смерти Элейн, но она боялась открыться ему.
— Диана, ради Бога! — взмолился Эдвард, которого вся эта сцена привела в ужас. — Прекрати! Хватит! — Он повернулся к Мелани. — Дорогая, иди. Прости, я не знал, что все так обернется.
Но он смотрел на нее так, словно не узнавал вовсе — такой он еще Мелани никогда не видел. Она же больше ни слова не сказала и быстро пошла прочь.
— А теперь объясни мне, что это, черт возьми, тут происходило? — обратился Эдвард к жене.
— Все очень просто, милый. Она ужасно злится на свою мать.
— На Джульетт? За что?
― За то, что та умерла и не дала сбыться красивой сказке. Но ведь хорошие девочки не сердятся на умершую маму, поэтому она решила разозлиться на меня, что легче.
— Прекрасно. А теперь она в таком настроении! И еще связалась с каким-то проходимцем. Что же мне сказать Люку?
— Скажи ему, что все правильно: она здесь и с ней именно Джек Вульф.
— Люку это не понравится.
— Еще бы! Но он вряд ли потребует от тебя выкрасть ее и доставить домой.
— Ты не знаешь Люка!
— Она взрослая, Эдвард. Ты не можешь защитить ее от жизни. Все, что в твоих силах, это оказаться рядом, когда ей будет плохо. А с Люком разбирайся сам.
О Господи, как все было ужасно! — думала Мелани.
Я вела себя отвратительно! Она сидела на скале над причалом, смотрела вниз на яхту и пыталась заставить себя пойти вниз и извиниться перед отцом и Дианой. Может, тогда станет легче?
— Доброе утро. Правда, чудесный день?
— Да? — ответила она, не сразу повернувшись к обратившемуся к ней мужчине.
Тем более что ничего чудесного вокруг она уже не замечала.
— А вы разве не обратили внимание на погоду? — спросил он, явно стараясь добиться от нее положительного ответа на первый вопрос. — Вы так внимательно изучали этот красивый пейзаж…
Мелани и красот пейзажа не видела, слишком была удручена. Но незнакомец тут ни при чем, к тому же нехорошо быть невежливой. Она и так сегодня уже многим нагрубила. Поэтому она огляделась вокруг, чтобы удостовериться в справедливости его слов, — нежно-голубая гладь океана, изумрудная зелень далеких островов, виднеющихся сквозь дымку… Да, он прав, действительно вид отсюда просто великолепный.