XXV
Приготовившись ждать появления Даниэля, Эмилия Саури устроилась за столиком, снисходительно улыбнулась официанту, подавшему ей кофе, и отгородилась от этого уголка, мысленно затерявшись в других.
Она, выросшая в атмосфере неумолкающих разговоров, после долгих путешествий и жизни в одиночку очень пристрастилась к внутреннему монологу и даже стала получать от этого удовольствие. Как только у нее выдавалась свободная минута, в ее голове теснилась толпа воспоминаний и призраков, которые не были знакомы при жизни, но которых она очень вежливо представила друг другу, и они познакомились и даже подружились. Она не помнила, когда именно они начали собираться и разговаривать между собой в ее присутствии, но без их разговоров и советов она не смогла бы жить. Одну из таких пар составляли покойный доктор Куэнка и сеньорита Кармела, ее учительница начальных классов. Эти благородные усопшие всегда спорили в ее мыслях о достоинствах и недостатках Даниэля. Доктор Куэнка, при жизни редко защищавший своего сына от жалоб Эмилии, после смерти занялся составлением бесконечного списка похвал своему мальчику. Сеньорита Кармела, видевшая в Эмилии дочь, которой у нее никогда не было, напротив, отвечала за список недостатков юноши, если только у Эмилии было время и желание прислушаться.
Пошел дождь, когда воображаемый спор дошел до такой степени ожесточения его участников, что Эмилия не захотела их больше слушать. В этот день, в ответ на обвинения в эгоизме и холодности, выдвинутые сеньоритой Кармелой против Даниэля, о чем иногда она говорила таким железным тоном, что, даже несмотря на отсутствие недобрых слов, Даниэль представал в образе врага, доктор Куэнка стал говорить о том, как виртуозно мальчик забирался пальцами в тепло ее сонного лобка и ласкал его, пока все ее тело не просыпалось и из ее горла не начинали литься, как лучи света, самые удивительные восклицания.
Уверенная, что оба они правы, Эмилия попыталась прогнать их от себя, тряся головой, словно в ту минуту это была единственная часть ее тела, по-настоящему мешавшая ей. Когда она пришла в себя, ее ноги были сложены под платьем крест-накрест, а кисти рук лежали одна на другой, будто она пыталась остановить приступ ярости, вызванной тем, что ей опять приходится в нетерпении ждать прихода этого беспечного чудака, с которым она шла по жизни. В этот момент она увидела, как в зал вошел худой человек, темноглазый и темноволосый, элегантно кативший цепочку из пяти чемоданов на колесиках за веревку. Она издали наблюдала, как он подошел к одному из официантов и заговорил с ним, как выражение лица официанта понемногу менялось во время разговора и как потом вышел повар, улыбаясь, словно в праздник.
– Сеньор со своей библиотекой идет в кладовую во дворе! – крикнул он юноше, который должен был показать тому дорогу и помочь с багажом.
Эмилии стало интересно, что может делать такой человек на кухне, но тут она услышала, как официанты говорили, что наконец-то в отель приехал хоть кто-то, кто способен починить холодильник.
Эмилия наблюдала, как вся процессия прошествовала мимо столика, за которым она пила остывший кофе, а потом последовала за ними. Там все окружили нового гостя, расположившегося напротив огромного пустого холодильника. Человек открыл чемоданчик, маленький по сравнению с остальным багажом, но большой рядом с его фигурой, которая от природы не была рассчитана на переноску никаких тяжестей, и достал отвертку, кусачки, разводной ключ и несколько электрических проводов. Потом открыл два из пяти баулов, внутри которых все увидели четыре идеальные книжные полки. Человек погружался в книги и копался, как врач, во внутренностях холодильника, не работавшего с тысяча девятьсот тринадцатого года, когда последний специалист по электроприборам уехал из страны на Кубу. Через один час и несколько погружений холодильник зажужжал, как осиное гнездо, и все, кто знал его в добром здравии, сошлись во мнении, что к нему вернулся его прежний голос.