Сердце ее лихорадочно застучало. Она выглянула в окно и увидела знакомый четкий профиль за стеклом.
Барт распахнул дверцу и выбрался наружу. На нем были старые потрепанные джинсы и видавшая виды кожаная куртка, но даже в таком наряде он был неотразим.
Его черные волосы слегка растрепались, а глаза сияли как два темных сапфира. Хейзл невольно вспомнила ощущение его рук на своей талии, когда они танцевали в тот февральский вечер, вкрадчивую интонацию, словно он говорил о чем-то, понятном только им обоим… Интересно, каково оказаться в постели с таким мужчиной?
— Здравствуйте, Барт, — спокойно произнесла она.
— Привет.
Он постарался произнести это, как можно небрежнее и пристально взглянул на Хейзл. В холодном ясном свете весеннего дня его гнев, бушевавший во время разговора с Брустером, почти полностью улетучился. В конце концов, она согласилась работать на него, а сейчас это все, что ему нужно…
— Вы готовы? — спросил он.
Хейзл кивнула.
Барт не был уверен, что эта женщина нравится ему такой, как сейчас — спокойной и вежливой.
— Не хотите ли выпить кофе? — спросил он, кивком головы указывая на небольшой ресторанчик.
Хейзл была крайне удивлена. Она ожидала грубых отрывистых распоряжений, а не проявлений внимания.
— Нет, спасибо. Мы можем ехать.
— Хорошо, — кивнул Барт и принялся укладывать на заднее сиденье скромный багаж Хейзл, искоса наблюдая за ней.
Его в очередной раз слегка разочаровал ее наряд. За исключением Валентинова дня, когда она появилась на балу в роскошном пурпурном одеянии, Хейзл очевидно, придерживалась принципа «чем незаметнее, тем лучше».
На ней были брюки песочного цвета — должно быть, джинсы она сочла неподходящими для деловой поездки, подумал Барт, — и кремовый свитер, поверх которого был наброшен коричневый жакет. Отчего она все время одевается в такие неброские, пастельные цвета, словно стремясь оставаться на втором плане, недоумевал он. В пурпурном бальном наряде она была намного привлекательнее! Хотя, возможно, скромный стиль в ее одежде призван не привлекать излишнего внимания?
Барт взглянул в побледневшее усталое лицо Хейзл, и ему вновь захотелось позаботиться о ней.
— Я открою окно в машине, — сказал он. — Судя по вашему виду, вам не повредит немного свежего воздуха.
— С чего это вы так любезны? — с подозрением спросила Хейзл.
— Этого требует элементарный здравый смысл, — отвечал Барт. — Вы ведь приехали сюда работать, верно? А значит, я должен заботиться о вас — мне совсем не хочется, чтобы вы снова убежали в расстроенных чувствах в тот самый момент, когда все начнут петь: «С днем рожденья тебя!»
Хейзл почувствовала легкое разочарование, но постаралась скрыть его и уселась на переднее сиденье машины.
— Я никогда не вела себя так непрофессионально!
Барт искоса посмотрел на нее, занимая водительское место.
— Значит, вы считаете, что устроить скандальное шоу с участием пятерых разъяренных фурий — это свидетельство профессионализма?
Она отодвинулась, думая о том, что если бы его ноги не были такими длинными и стройными, ей гораздо легче было бы отвести от них взгляд.
Барт хорошо понимал, что она чувствует по отношению к нему, то же самое, что и он к ней! Это было написано у Хейзл на лице и проявлялось в каждом жесте.
— Вы часто устраивали домашние вечеринки? — спросил Барт, чувствуя необъяснимый приступ ревности к ее прошлому, когда она, возможно, встречалась с другими мужчинами.
— Да, мне приходилось устраивать приемы в загородных домах, хотя и не так далеко от Бирмингема.
Барт нахмурился.
— И вам не было… странно — оставаться наедине с людьми, которых вы едва знаете? Это напоминает… интимные встречи.
Хейзл была уверена, что он употребил это выражение специально, чтобы задеть ее.
— Они не более интимны, чем общение незнакомых людей на каких-нибудь научных конференциях, когда все живут в одном отеле и каждый день обедают вместе. Ведь это просто работа, — пояснила она, невольно подумав о том, что в данном случае дело обстоит иначе.
На этот раз она действительно ощущала себя странно. Совсем не так, как «на работе». И это чувство грозило перейти в нечто иное, — если использовать выражение Барта, «интимное».
— Вы рады были вернуться в Англию?
Хейзл слегка улыбнулась.
— Я предоставляю вам догадываться об этом.
— Вы хотите сказать, что гораздо охотнее отправились бы куда-нибудь еще?
— Конечно! Например, на какой-нибудь тропический остров, — ответила Хейзл. — Но…
— Но выбирать не приходится, — закончил за нее Барт.