— О Харли? Зачем это вам?
Барт почувствовал приступ гнева.
— Чтобы мы лучше узнали друг друга, — резко ответил он. — Пока что вам, судя по всему, известно обо мне гораздо больше, чем мне о вас.
Ну что ж, это резонный упрек, подумала Хейзл. В конце концов, должны же мы о чем-то разговаривать!
— В Эдинбурге Харли пользовался популярностью, — начала она. — Он терпеть не мог ходить по магазинам, потому что на него сразу набрасывались пятнадцатилетние девчонки, размахивая книжечками для автографов… а иногда даже интимными предметами туалета.
— И?.. — спросил Барт, выжидающе глядя на нее. — Что же случилось потом? Почему вы разошлись? Не сошлись характерами?
Хейзл чуть не запустила в него увесистым ананасом, который только что взяла с полки.
— Вы слишком любопытны! — резко произнесла она.
— Нет, просто любознателен, — невинным тоном ответил Барт. — Продолжайте, Хейзл! Вам же хочется мне об этом рассказать!
Она бросила на него гневный взгляд. Какая самоуверенность! Вероятно, именно благодаря этому качеству он затащил Лили к себе в постель. Но как охарактеризовать своего бывшего мужа, не прибегая к таким эпитетам, как «сукин сын»?
— Харли был хорош собой и обаятелен. Он пользовался этим, где только можно. Окружающие для него были публикой, и только. — Она вызывающе взглянула на Барта. — Это вам что-нибудь говорит о причинах моего развода?
Теперь картина немного прояснилась. Ее муж был обычным волокитой, и она восприняла его измену особенно болезненно, потому что он был ее первым мужчиной, сделал заключение Барт. Возможно, этим объясняется и то, что она так легко поверила сплетням Лили и позволила втянуть себя в дурацкую авантюру с вендеттой.
— Полагаю, да, — сдержанно ответил он.
И тут Хейзл в свою очередь почувствовала, как в ней пробуждается любопытство.
— А как насчет вас? — спросила она более ехидным тоном, чем собиралась.
— Меня? — переспросил Барт. — Что вы хотите знать обо мне?
— Вы все время расспрашиваете меня о моих любовных делах, однако ничего не рассказываете о своих.
Некоторое время они испытующе смотрели друг на друга.
Нет, подумал Барт, сейчас совсем не подходящий момент для того, чтобы рассказывать ей о Клеменс.
— Думаю, вы знаете об этом вполне достаточно, — мягко ответил он, беря с полки коробку шоколадных конфет. — Наверное, нам надо купить что-нибудь на сладкое?
Хейзл усилием воли подавила раздражение. Разумеется, она не будет клещами вытягивать из него пикантные любовные истории!
— Да, конечно, — согласилась она, одобрительно глядя на внушительных размеров коробку. — Я очень люблю шоколад.
Должно быть, поэтому у нее такие восхитительные формы, подумал Барт, следуя за Хейзл к секции сыров. Но он не произнес этого вслух, помня, что женщины очень болезненно воспринимают подобные комплименты.
Купив все, что нужно, и погрузив покупки в «лендровер» Барта, они отправились домой.
Хейзл, как ни странно, чувствовала себя спокойной и умиротворенной, почти расслабленной. Но она понимала, что не должна поддаваться этому настроению. Нужно работать, а не прохлаждаться!
— И что теперь? — спросил Барт, когда они внесли последнюю коробку в просторную уютную кухню.
— Теперь вам предстоит все это распаковать, — вежливо ответила Хейзл.
Остаток дня прошел вполне спокойно, — насколько это возможно при общении людей, которые расходятся во мнениях по любому поводу!
Есть какая-то ирония судьбы в том, что я даю Барту, советы по поводу приготовления мяса по-бургундски, а он покорно выполняет их, с усмешкой подумала Хейзл, взбивая сливки для праздничного торта.
Они сделали только один перерыв, чтобы выпить чаю с бисквитами. Несколько раз Барту звонил один из наиболее капризных авторов, озабоченный скорым выходом своего романа в свет. Если не считать этого, день был полностью посвящен приготовлениям к завтрашнему празднику, и к вечеру дом наполнился вкусными запахами.
— Все! — наконец объявила Хейзл, проведя тыльной стороной руки по лбу и оставив на нем мучной след. — Остальное можем оставить на завтра.
— Хорошо.
Барту хотелось стереть муку с ее лба, но он остановил себя. Близость этой женщины зачаровывала его, а ее тело вызывало в нем такой прилив желания, что он пребывал в постоянном напряжении.
Мне нужно взять себя в руки, решил он.
— Думаю, я сейчас приму душ, а потом закажу по телефону что-нибудь из китайского ресторанчика нам на ужин, — предложил он. — Вы не против? — Он вопросительно взглянул на Хейзл. — Или, может быть, хотите приготовить что-нибудь?