- Так, милая леди. Я творец, а ты мой кусочек первозданного материала. И я из тебя буду лепить свою Венеру Милосскую.
Вот честно, мне стало страшно. Во-первых, не очень приятно осознавать себя неотесанной, пусть не деревенщиной, но камнем тоже не очень приятно быть.
Во-вторых, меня только что несколько часов марафетили, а скульптор – это Аполлинарий?
Ну и в-третьих, по-настоящему я испугалась, когда меня отвернули от зеркала и начали смешивать краску. Мамочки, во что я ввязалась?
С другой стороны, как я поняла, как и кусок камня, мне не нужно платить за то, чтоб из меня сделали богиню. Ладно, посмотрим, что нас ждет.
Аполлинарий порхал возле меня, словно пчела вокруг цветка. Я слышала восторженные перешептывания работников и клиенток. Судя по всему, либо из меня делают что-то невообразимо экстравагантное, либо мастер работает в какой-то особой технике.
И вот, как в голливудских фильмах или как в передачах про небывалые преображения, меня поворачивают зеркалу…
Вау!
Честно, вау!
Не могу сказать, что стрижка была ультрамодная, скорее практично-окультуренная, но невероятно интересная. И хорошо, не нужно будет думать, как укладывать все каждое утро. И цвет волос необычный – золотой каштан с медным отливом.
Эй, да я даже очень симпатичная!
- Ну как?
- Аполлинарий, вы волшебник! – выдохнула, разглядывая в зеркале свое преображение.
Мужчина улыбнулся, а после даже отвернулся, скрывая смущение.
- И можно на ты, милая!
- Хорошо, - улыбнулась.
- О, Мих, привет! Как тебе преображение?
Я встретилась взглядом в зеркале с Появившимся из ниоткуда Зиновием. Он несколько долгих секунд разглядывал меня, а после резюмировал:
- Уже лучше. Собирайся, нам пора.
Улыбка медленно сползла с лица. Обидно. Бесчувственный чурбан! Даже я увидела, стараниями Аполлинария, что я очень даже ничего. А этот медведь всего лишь решил, что стало лучше.
- Зина! Да ты что! Ты меня обижаешь! Как ты можешь? Ты считаешь, что стало всего лишь лучше, чем было? Серьёзно? Ты считаешь, что я такая бездарщина, что всего, чего смог добиться, - это лучше, чем было?
Судя по всему, Аполлинария слова Михалыча задели куда больше, чем меня.
- Лина, не ной. Ты как всегда молодец, профи. Ты супер. Ты лучший. Ты мега-крутой. Ты делаешь из женщин богинь. Но в данном конкретном случае до богини тут еще пахать и пахать.
- Зина!
- Лина, не беси. Мне еще продолжать работу и пытаться сделать богиню из нее, - короткий кивок в мою сторону.
Что ж, если я думала, что Михалыч не такой уж несносный тип после обещания помочь, то беру все свои мысли обратно.
Он самый бесчеловечный человек!
- Все взяла? Поехали!
- Никуда я с тобой не поеду!
- И к себе домой тоже не поедешь?
- Поеду, конечно! А ты тут при чем?
- Нам по пути.
Надо было психануть и демонстративно уйти в гордом одиночестве, но вариант проехать домой не в душном общественном транспорте, а в комфортном авто, мне казался гораздо заманчивее.
Остановилась у стойки администратора, набрав смелости в голову и в легкие воздуха, хотела уточнить у администратора сколько же я должна, как Зиновий бросил на ходу.
- Маша, списывай все на рекламные расходы. Женя, пошли.
Ишь, раскомандовался!
В машине молчала. Дулась, но любопытство взяло верх.
- Так зачем ты едешь ко мне? Ой, ты, наверное, к Дине едешь! Хмм, а разве она сегодня не ночует у Родиона? И что за рекламные расходы? Я не собираюсь быть ничьей рекламой! Не имеешь права использовать мои изображения без моего ведома! Так, стоп, а когда меня уже успели снимать? Это когда меня стригли? Или… Или, когда делали депиляцию? – на последнем слове голос перешел явно на ультразвук. Но я не специально. Оно само.
Зиновий поморщился и сказал единственную фразу за всю дорогу:
- Порой ты действительно девочка-девочка.
- В смысле?
Но на этот вопрос и на все последующие мне так и не ответили. По крайней мере пока мы не приехали в мою родную общагу.
13
- Дина, мы пришли!
А в ответ тишина. Соседки не оказалось на месте.
- Она у Родиона, - ответил Зиновий и бесцеремонно направился к моему шкафу.
- Эй, ты что делаешь? – запротестовала, когда мужчина начал рыться в моих вещах. Да не просто рыться, а вынимать, рассматривать, а затем и разлаживать их на кровати.