Во не могу я пока что сказать этого вслух. Все-таки я толерантна, но настоящий гей первый раз в жизни попался. Как бы не обидеть.
- Ну да, он бесчувственный чурбан, но тем интереснее, не так ли?
Почему-то азарта Лины я не ощущала, но все же согласилась. В самом то деле, ничего ведь страшного. Я-то люблю Родиона, а Зиновий на девушек не смотрит. Та что все будет прекрасно.
16
На словах, казалось бы, ничего сложного – очаровать мужчину, который вовсе не хочет очаровываться. На деле – проще сразу было тренировать свои умения на Родионе. Одно останавливало – он мог сразу заподозрить неладное.
Потому, когда через какое-то время Зиновий приехал проверять как мои успехи, пришлось сдавать два экзамена одновременно: показывать Михалычу уверенную походку от бедра, а Лине – как научилась строить глазки.
Зиновий хмурился каждый раз, когда я пыталась ему мило улыбаться. Честно. Я б на месте мужчины не то что бы хмурилась, а начинала отступать при виде моей обворожительной улыбки.
Все дело в том, что «непринужденно и мило» у меня не получалось. Получалось только натянуто с небольшим хищным оскалом. Но ничего, я тешила себя мыслью, что Родион увидит сразу отшлифованный и стопроцентно работающий вариант улыбки. А также потупленный смущенный взгляд и непринужденное касание прически.
- Женя, да что ты дергаешься? Оставь свою прическу в покое, иначе превратишь хорошие волосы в паклю.
Я лишь тяжело вздохнула и резко одернула руку от локона. Говорю же, что топорно все получается. Еще работать и работать над кокетством.
- Так, ладно, - подвел итог Михалыч, - хватит тебя мучать на сегодня. Потренируешься еще дома. В пятницу приду проверю как идут успехи. Заодно пройдемся по вечерним нарядам.
- Зиновий, как по мне, девочке пора выбираться в свет. А то ходить от стола к кровати – это одно, а выйти, к примеру, в ресторан, - это совсем другое, - обронил Лина как бы невзначай.
- Наверное, ты прав, - задумчиво протянул Михалыч.
- Да вы что! Я ж упаду, если буду ходить на долгие расстояния!
- Да, это верно, - задумчиво, протянул Аполлинарий. И незаметно для Зиновия показал мне, что я молодец.
Это в чем это я только что была настолько молодец, что Лина даже рискнул промаячить мне.
На секунду все замолчали, а Аполлинарий воскликнул:
- Зиновий, а почему бы тебе не стать поддержкой на прогулке, чтоб Женя точно не упала. Сходите в ресторан. Заодно и вечерний наряд опробуете.
- Лина, а не перегибаешь ли ты? – прорычал Михалыч.
- Я? – актерскому мастерству Аполлинария можно было только позавидовать. – Смею напомнить, мой дорогой, что это все твоя затея. Твоя и ничья больше! И Женю впутал во все это именно ты! И не смей говорить, что я не прав. Так что нечего бросать девочку саму на произвол судьбы. – припечатал мужчина.
Я ошарашенно переводила взгляд с одного мужчины на другого. От такого действа даже забыла, что устала и хотела бы присесть. Да я шелохнуться боялась, чтоб не дай бог не спровоцировать бурную ответную реакцию Михалыча. А то, что реакция последует, сомнений не возникало. Главное не попасться под горячую руку.
Но я ошиблась. Либо я ничего не понимаю в мужчинах, либо я умудрилась завести очень странные отношения с двумя исключениями.
- Ты прав, - после небольшой паузы произнес Зиновий.
Серьезно? Мне не послышалось?
- В пятницу сходите в ресторан. Скажу Маше, чтоб забронировала столик для вас. На семь?
- Ты знаешь мое расписание лучше меня самого, так зачем спрашиваешь? – процедил Зинровий, явно сдерживаясь, чтоб не ляпнуть что-то менее приятное.
- Я спрашивал не у тебя, а у милой леди. Так что, Женя, на семь тебе подходит? Или были какие-то планы на пятничный вечер? – тепло поинтересовался у меня Аполлинарий.
Махнула рукой, соглашаясь. В самом то деле, какие у меня могли быть планы на пятничный вечер? Рубиться с парнями в Контр Страйк по сетке? Так это я могу делать в любой другой день.
- Вот и славно, - резюмировал Лина.
Не могла согласиться с оптимистическими прогнозами Аполлинария. Что-то пятничный вечер мне уже не нравился заранее.
17
Просыпаться было тяжело. Голова гудела, во рту будто нагадил выводок котят. Солнечный луч, который умудрился пробиться сквозь плотно задёрнутые шторы, вовсе не окрашивал жизнь новыми красками, а будто намеревался добить меня недобитую.
От жажды стянуло во рту. Привстала, с мыслью, что от жажды умереть быстрее, чем от головной боли, потому не мешало бы пойти попить.