- Не хочу конца программы. Я требую продолжения банкета!
Я лишь пожала плечами. Идей не было. Да и странно как-то все. Если б Зиновий не был геем, подумала бы, что я ему действительно нравлюсь и что наша веселая прогулка из дружеской начала перерастать в свидание.
- У меня есть идея. Надеюсь, т не против немного пройтись пешком?
- Нет, не против.
- Высоты боишься?
- Нет, но после твоего вопроса начинаю паниковать.
- Не паникуй. Мне самому страшно.
- Надеюсь, ты меня ведешь не на крышу заброшенного дома?
- Мне определенно нравится твоя фантазия, но заброшенный дом в сегодняшний день не вписывается.
- А что вписывается?
- Кое-что фееричное. Пошли. Поздно давать заднюю, ты уже согласилась.
27
- И, куда вы пошли?
- Он меня привел на чертово колесо.
- Что, серьезно? - Аполлинарий от удивления даже присел рядом.
- Ну да.
- А ты каталась одна или Зина тоже катался?
- С ним, конечно. Что, я дура сама туда лезть? Я, между прочим, не то чтобы боюсь высоты, но некомфортно себя чувствую, когда не чувствую опоры под ногами.
- Хм…, - Аполлинарий задумчиво расчесывал мои волосы. Думаю, там уже каждая волосинка даже в мыслях не имела запутываться друг за дружку. Но я ничего не говорила, а получала нереальное удовольствие. Все же Лина умел так обращаться с волосами, что я готова была сидеть у него в кресле хоть весь день.
- Что тебя так удивило? – нашла в себе силы спросить, чтоб вывести моего парикмахера из собственных мыслей.
Аполлинарий встрепенулся и принялся опять порхать возле меня, игнорируя последний вопрос. Потом замер и спросил.
- И вы прям все три круга смогли прокатиться и смотрели вниз?
- Ну, не совсем так, - смутилась, вспоминая тот вечер.
- А, ну значит все не так странно, как казалось сначала, - облегченно вздохнул Лина.
- На вершине он меня поцеловал. И мы все время этим и занимались, а не смотрели по сторонам.
- Что, серьезно? Рассказал бы кто другой, я б не поверил, если честно. Надо же, а Зина умеет удивлять.
- Да я сама в шоке. Он, наверное, все таки-би, а не гей. Ну раз целовались мы с ним.
- Ну да, повести тебя на чертово колесо, чтоб впечатлить – это даже для Зины непривычно. С его-то боязнью высоты.
- Зиновий боится высоты?
- Подожди, что ты сказала?
- Спросила, разве Зиновий боится высоты?
- Нет, я про би и геев.
- Я просто подумала, раз уж он по мальчикам, а целовался со мной, то ему, наверное, нравится и девочки, и мальчики. Извини, мне неловко об этом говорить. Но все было замечательно, вечер был волшебный. И он так романтично домой провожал, вот я и придумала невесть что, а потом просто исчез. И я уже не знаю, что и думать. На звонки не отвечает, смс игнорирует. А уже скоро свадьба. И я вот не могу теперь понять надо ли мне все, что мы делали. Зачем мне портить жизнь Родиону? Ну вот что будет, когда надену я платье и продефилирую на каблуках? Ну любит он сою Дину, пусть любит. А Зина любит тебя, пусть любит. Не буду мешать никому.
Я всхлипнула, но не пролила ни слезинки. Подумаешь, излила душу – это же не повод плакать.
- Так, успокаиваемся и не плачем. Еще пока что нет поводов для слез. А то тушь растечется и будешь некрасивая. А ты же не хочешь быть некрасивая?
- Да какая разница?
- В принципе никакой. Но мне вот стало любопытно. А что, Зина совсем не боялся идти на чертово колесо?
- Нет. Он меня туда сам и потащил. Хотя, может, от страха и поцеловал. А я возомнила невесть что.
- Милая, скажи-ка мне еще вот что. А с чего ты взяла, что Зиновий гей?
- Дина сказала.
- Ага, то есть, и Дина считает, что Зиновий гей?
- Ну да.
- Тогда все понятно.
- Что понятно?
Аполлинарий улыбнулся как-то настораживающе. Ничего хорошего эта улыбка не сулила. Я б сказала, проблемы будут от такой улыбки. Надеюсь, проблемы будут не меня.
- Почему Зиновий тебя поцеловал. От страха.
- Думаешь?
- Конечно. Я же с ним знаком уж очень давно. И сколько лет он возле Дины вился – и ни разу никак. А с тобой ты только глянь – испугался и сразу поцеловались.
- А в зеркалах тогда что? Тоже испугался?
- И в зеркалах испугался. Везде испугался. Он вообще пугливый. Он, когда узнает, что ты знаешь его маленькую тайну, испугается еще пуще прежнего. Чувствую, кому-то очень сильно достанется от испуга нашего Зиновия.
И как-то уж слишком Аполлинарий повеселел. С азартом принялся выравнивать каждую мою прядочку. Я осторожно уточнила:
- Лина, а ты не скажешь ведь ему, что я знаю? Не хочу ставить в неловкое положение никого. Он, наверное, потому и избегает меня, что ему теперь стыдно.