Я держалась за его сильные плечи, удерживая себя на полу.
— Хабиби, — прошептал хрипло он, когда его рот коснулся моего уха.
Глубоко вдохнув, я прошептала:
— Займись со мной любовью, Жалал.
Он замер на мгновение, затем, сдвинувшись, пока его лицо не парило над моим, он кратко посмотрел мне в глаза, прежде чем его губы коснулись моих. Этот поцелуй был приятным, как этот вечер, нежным, как его прикосновение. Поцелуй был другим — это было обещание, клятва быть нежным... его клятва любить меня так, как я люблю его.Сильные руки Жалала лежали на основании моей шеи, пока его рот порхал над моим. Затем, когда у меня перехватило дыхание, он перемесил руки мне на талию и осторожно поднял меня на кровать.
Моя спина коснулась мягкого матраса, и я наблюдала с центра кровати, как он избавился от остатков одежды, не отрывая взгляда от меня, и залез на кровать рядом со мной.
Перекатившись на бок, лицом к нему, я провела рукой по его щеке и прошептала:
— Я тоже люблю тебя.
Он закрыл глаза, как будто ему было необходимо услышать эти слова больше, чем сделать следующий вдох. Он навис надо мной, его рот захватил мой. Я водила руками по его сильной спине и сквозь его короткии после химии волосы.Его руки переместились на мои бока, затем освободили меня от остатков одежды и сбросили ее на пол к остальной.
Я задержала дыхание, когда он возвышался надо мной. Задержала дыхание, когда он встретился с моим взглядом и спросил:
— Ты уверена?
Не в состоянии сдержать улыбку я ответила:
— Больше чем в чем-либо в своей жизни.
Я закрыла глаза, когда он снова поцеловал меня, его руки исследовали мое тело — все когда-то знакомые части. И я делала то же самое. С каждым прикосновением и поцелуем моя нервозность исчезала, пока не остались только я и он — не было начало нас и конца.
Воздух вокруг нас стал сгущаться и теплеть, чем больше мы целовались, пока, наконец,Жалал не завис надо мной. Не разрывая зрительного контакта, он снова сделал меня своей.
После финального краткого поцелуя, он перекатился, оказавшись рядом со мной, и обнял меня.Я закрыла глаза и задремала.
Через три дня когда мы вернулись из парижа.
Жалал упал в обморок и я вызвала скорую.— Все будет хорошо, хабиби, — прошептала я, но он посмотрел на меня, и я видела, что он не верит моим словам.
Он тоже думал, что пришло время.
Врач надел кислородную маску на его лицо и его подняли на носилки. Его рука все еще держала мою, он отказывался ее отпускать. Когда медперсонал вынес его из дома, он не отпустил руку, и его глаза не покидали меня.
Я оставалась с Жалалем, когда его отвезли в онкологическую палату. Мое сердце билось так быстро, когда медсестры и доктора передвигались — размытая масса активных действий.
Я боролась с комом в горле. Его осматривали, брали разные анализы — взяли кровь, померили температуру, слишком много всего, чтобы сосчитать. Когда его грудь беспорядочно поднималась и опадала из-за неспособности правильно дышать, он сохранял спокойствие. Когда потеря сознания пыталась поглотить его, он изо всех сил старался держать глаза открытыми... он пытался фокусировать взгляд на мне, произнося одним ртом мое имя, когда почти отключался.
Я оставалась сильной ради него. Я не позволю ему увидеть, как я разваливаюсь на части.Через пять минут доктор заговорил с нами. Он был неподвижен, его лицо — безэмоциональным.
— Организм Жалала пытается бороться с инфекцией. Как вы знаете, его иммунная система подверглась серьезной опасности.
— И что теперь?
— Мы делаем все, что в наших силах. Мы дадим вам минутку, прежде чем введем ему общий наркоз.
Я слышала, как доктора говорили, что погрузят его в искусственную кому, чтобы помочь организму бороться с инфекцией. И что мне нужно повидаться с ним до этого.