У окна палаты застыл невысокий мужчина.
— Мистер Галлардо, — обратилась к нему Энн, — я доктор Форрест.
Мужчина обернулся, смерил молодую женщину неодобрительным взглядом и после короткой паузы пожал ее протянутую руку.
— Это моя племянница Эльвира, — сказал он. — Сегодня с утра я послал за врачом, а он направил нас сюда. Хотя, по-моему, зря.
— Расскажите, что случилось? — ровным тоном попросила Энн.
— Честно говоря, я и сам толком не знаю, — пожал он плечами. — По словам няни, Эльвира поскользнулась во время игры и стукнулась головой о край стола.
— Она потеряла сознание от удара?
— Может быть. По крайней мере, с тех пор она все время какая-то полусонная.
— А что за няня с ней была? У нее есть медицинские навыки?
— Понятия не имею. Ее прислали из агентства. — Мистер Галлардо начал проявлять нетерпение. — Все это очень неприятно. Я сам не женат, мой брат подсунул мне этого ребенка. Он собирался показать дочери Нью-Йорк, но тут ему вдруг пришлось улететь на деловую встречу. Ну что, я могу идти?
— Нет, — ответила Энн. — Нам, возможно, понадобится ваше разрешение на операцию.
— Операция? Из-за простой головной боли? — Энн уже подозревала, что именно случилось с девочкой, но привыкла действовать упорядоченно, методически. И уж тем более когда речь шла об осмотре пациента. Она осторожно разбудила дремавшую девочку и осмотрела с ног до головы в поисках других ушибов или царапин. Но больше никаких видимых повреждений у ребенка не обнаружила. Затем измерила пульс, частоту дыхания и давление. Теперь пришла очередь проверки рефлексов, моторных и зрительных реакций. К сожалению, результаты оказались не очень утешительными.
— Попросите ее чуть-чуть приподнять ноги, — велела Энн дяде девочки. — Так, а теперь руки.
Сомнений практически не оставалось. Эльвира могла шевелить только правой рукой и правой ногой. А левая сторона оказалась парализованной.
Энн взяла у девочки кровь на анализ, а затем направила Эльвиру на рентген. Покончив с предварительными процедурами, Энн отыскала дежурного врача Джину Браун.
— Пятилетняя девочка, — сообщила она. — Мне кажется, у нее гематома. Боюсь, состояние больной внушает опасения.
— Вы послали ее на рентген?
— Конечно, — с легким раздражением подтвердила Энн.
— Ладно, пойду сама на нее погляжу. А вы пока предупредите анестезиолога и распорядитесь, чтобы подготовили операционную. Ее родители не хотят поговорить со мной?
— Здесь ее дядя. Только он вряд ли захочет с кем-либо разговаривать.
— Ну как вам это понравится! Что ж, нам все равно потребуется его подпись под согласием на операцию.
— Джина, — попросила Энн, — а можно мне посмотреть на операцию?
Та на мгновение задумалась, а потом согласно кивнула.
— Почему бы и нет? Приходите, если найдется время.
В черепе и впрямь обнаружилась еле видимая трещина. Между костной тканью и мозговыми оболочками скопилась кровь. Гематома давила на мозг, что и обуславливало частичный паралич.
— Да, гематому надо удалить, и поскорее, — решила Джина.
Энн тут же отправилась к дяде маленькой пациентки, чтобы получить согласие на хирургическое вмешательство. Тот по-прежнему находился в палате племянницы, но по всему было видно — мечтает лишь об одном: наконец уйти отсюда. Энн попробовала было объяснить ему степень серьезности травмы Эльвиры, что они собираются предпринять и какие могут быть осложнения, но дядя и слушать не захотел.
— Это ваши проблемы, — отмахнулся он.
— Неужели вы даже не подождете, пока закончится операция? — изумилась Энн.
— Глупости. Я позвоню завтра и все узнаю. Я, видите ли, деловой человек.
— Теперь остается только ждать и надеяться на лучшее, — заметила Джина, выходя из операционной. — Но мне кажется, мы вмешались прежде, чем давление на мозг привело к серьезным осложнениям. Я зайду посмотреть на нее завтра.
Энн кивнула и погрузилась в раздумья о маленькой пациентке. Скоро Эльвира проснется и окажется одна в незнакомом месте, среди иностранцев, говорящих на чужом для нее языке. И вокруг ни единого дружеского лица, некому ни утешить, ни успокоить. Что за свинья этот дядюшка!
— А кто у нас переводчик с испанского? — спросила она у Чарити.
В больнице лечилось много ребятишек-иностранцев, не все из них говорили по-английски. Поэтому врачам постоянно приходилось прибегать к услугам переводчиков. Иногда переводил кто-нибудь из служащих, а иногда приходилось звать кого-то со стороны.