— Ладно, чего уж там, — отозвалась она. — Поужинать с тобой я все равно могу.
Второе отделение концерта оказалось даже лучше первого. Восторженные слушатели никак не хотели отпускать певицу и три раза вызывали ее на бис. Но наконец аплодисменты стихли и зрители начали неохотно расходиться. Энн со Стэном вышли из зала в числе последних и медленно побрели вдоль бульвара. Уже стемнело, но воздух оставался по-летнему теплым.
— Я всегда любил смотреть в темноте на огоньки на воде, — заметил Стэн. — Невольно приходят на ум мысли о путешествиях в дальние страны. Сплошная романтика. Наверное, все реки таковы.
— Мои родители с тобой согласились бы, — улыбнулась Энн. — Они бы сказали, что у тебя зуд в ногах.
— Да. Зуд в ногах. А у тебя зудят ноги, Энн?
— Нет, — твердо ответила она. — А если и зазудят, так только от желания облачиться в домашние туфли и погреться у камелька.
— Понятно. А вот у меня сейчас зудят руки — очень хочется тебя обнять.
Энн только рассмеялась. Ресторан, куда Стэн привел свою спутницу, находился на набережной.
— Место замечательное, — заметила Энн, когда они уселись за столик. — Но, честно говоря, я не очень проголодалась.
— Ну и что. Мы же не собираемся наедаться до отвала. Просто легкий ужин с бутылкой вина после концерта. Кстати, ты какое вино предпочитаешь? Шампанское?
— Нет, я люблю красное вино — сухое и выдержанное. Французские сорта.
— Здесь найдется, что тебе предложить, — усмехнулся Стэн.
Вино оказалось как раз таким, какое ей нравилось, — темное, почти черное, с богатым букетом и легким, едва различимым цветочным оттенком.
— Просто чудо! — в восторге воскликнула она.
Ужин тоже был великолепен. Фрикасе из ягненка с шампиньонами, салат из зелени и горячие булочки. Энн с удивлением обнаружила, что проголодалась гораздо сильнее, чем думала. На десерт она выбрала кофе и мятное печенье.
— Как все вкусно, — вздохнула Энн, когда официант забрал пустые тарелки. — Никогда не ела ничего подобного.
— Непременно как-нибудь еще свожу тебя сюда. Сам я часто здесь бываю. — Стэн подлил ей еще вина. — Смотри, осталось целых полбутылки, Давай посидим еще, поболтаем.
— Давай, — легко согласилась Энн. Она уже много месяцев не говорила ни с кем по душам. — И о чем будем разговаривать?
— Я хочу знать о тебе все.
Молодая женщина с минуту молчала, вглядываясь в темную гладь реки, затем медленно произнесла:
— Тогда надо бы начать с моих родителей. Я у них единственный ребенок. Мама с папой всегда любили меня до безумия. Мы очень дружная семья. Но родители питают страсть к дальним путешествиям и решительно не видели, с чего бы им отказываться от своих привычек, когда обзавелись дочерью. Все мое детство мы только и делали, что колесили по миру. Из экспедиций не вылезали. Знаешь ли, я объездила добрых полсвета.
— Но ведь теперь ты врач. Значит, тебе пришлось задержаться где-то достаточно надолго, чтобы окончить медицинский колледж.
— Когда мне исполнилось пятнадцать, в дело вмешалась бабушка. Сказала, что пора мне осесть на одном месте и получить образование. Так что я осталась с ней и поступила в местную школу в Риджвуде. Я только об этом и мечтала. Вот родители-то удивились, когда узнали. Они свято верили, что я просто счастлива, кочуя вместе с ними.
— А это было не так?
— Разве что в раннем детстве. Знаешь, вечная смена декораций может надоесть ничуть не меньше, чем жизнь в самом замшелом углу. Некоторое время я прожила с бабушкой. А когда мне было семнадцать, прилетела на озеро Верхнее, в лагерь к моим родителям. Они в то время занимались с группой канадских студентов. Так вот эти студенты проводили конкурс — кого бы они взяли с собой на необитаемый остров. И единогласно выбрали меня. Но вовсе не потому, что я была красавицей. Просто я лучше всех умела охотиться, ловить рыбу, обустраивать жилище. Они думали, что делают мне комплимент, но ошибались.
Энн обвела рукой окружающую их обстановку: роскошный зал ресторана, нарядно одетых людей, элегантно сервированные столы.
— Вот, как я люблю обедать. А не в мокрых зарослях, отбиваясь от москитов и пытаясь поддержать огонь в чадящем костре.
Стэн усмехнулся.
— Ну если ты попробовала и то, и другое, то почему бы не чередовать оба этих способа жизни?
— Можно, конечно. Но меня так часто принуждали выбирать один вариант, что теперь хочется остановиться на другом.
— Понятно. — Он сочувственно посмотрел на нее. — Мне кажется, ты подошла к самой трудной части своего рассказа. Ты уверена, что хочешь рассказать мне все прямо сейчас? Я ведь могу и подождать.