За что мне все это? — вздохнула Энн. Я по горло сыта самодовольными парнями, которым лишь бы преодолевать трудности и вести вечный бой с природой. Я начала новую жизнь. И почему только он так похож на Бернарда? Ведь Бернард мертв! Бен словно прочел ее мысли.
— Там отличный подъем, — сообщил он, как будто для Энн это имело хоть какое-то значение. — Берни хотел покорить его в одиночку — ты же его знаешь. Короче, он упал. Когда я спустился к нему, ничего поделать было уже нельзя, но он был еще жив и думал о тебе. Взял с меня обещание приглядеть за тобой. Поэтому я здесь.
Из глаз Энн хлынули слезы. Она знала, что Бен говорит правду, чистую правду.
— Ну почему, почему ты ничего не написал мне, почему не рассказал раньше, — всхлипывая, вымолвила дна. — Я так ждала письма.
— Не люблю писать. — Бен поднялся и зевнул. — Пожалуй, пойду лягу. Завтра ты работаешь, так что обо мне можешь не беспокоиться. Я не пропаду. А вечером поведу тебя куда-нибудь поужинать. Помнишь тот ресторанчик, куда мы бывало ходили? Там еще такой острый карри.
Энн помнила этот ресторанчик. И терпеть его не могла.
— Не вижу ни малейшего смысла в карри, где, кроме перца, ничего другого уже не чувствуешь, — заявила она.
Бен проигнорировал язвительную реплику.
— Сто лет не ел по-настоящему острого карри.
И тут Энн вспомнила.
— Кстати, завтра все равно ничего не выйдет. У меня уже назначена встреча.
Стэн приглашал ее перекусить в их любимом баре, и она с нетерпением ждала свидания.
— С кем это ты отправляешься? Неужели он для тебя значит больше, чем я? — искренне возмутился Бен.
Энн даже удивилась — так резко и сердито звучал его голос. Она уже собиралась сказать, что не его это дело, но удержалась. В конце-то концов, они такие старые друзья.
— Один мой сослуживец, — отделалась Энн отговоркой. — Надо поговорить о работе.
— Ну так отшей его. Скажи, что о работе разговаривают в рабочее время. — Внезапно голос Бена подобрел. Брат Бернарда наклонился и поцеловал ее в щеку. — Спокойной ночи, Энн. Так здорово снова увидеть тебя. Не волнуйся, теперь у нас все пойдет по-старому. Уж я позабочусь.
Он ушел. А Энн осталась сидеть в кухне. Из коридора послышался звук открываемой двери. Это Бен собирался устроиться на ночь в гостевой спальне, ныне превращенной в чулан.
— У меня появился жилец, — сообщила она Стэну по телефону на следующий день. — И не сказать, чтобы желанный.
Она в двух словах рассказала о Бене и о том, почему не может выставить его из дому.
— А по-моему, у тебя появилась проблема, — сочувственно заметил Стэн. — Энн, я понимаю… ну, то есть догадываюсь, что этот парень значил для тебя раньше. Но времена изменились. По-твоему, стоит и дальше позволять ему тобой командовать? Рассуди сама.
Он как будто повторял ее собственные мысли, И все же…
— Боюсь, сегодня нам лучше не встречаться. В конце концов, он ведь брат моего жениха. И я знаю, ради меня он на все готов. Бен еще не смирился с утратой, не пришел в себя. Но все скоро уладится само собой.
— Надеюсь, ты не ошибаешься — ради твоего же блага. Ну что ж, приятного вечера. Жаль, не удается провести его вместе. Я тебя люблю.
Не очень-то хороший получился разговор, думала Энн. Стэн всего-навсего высказал то, что она не осмеливалась облечь в слова. Она ведет себя неразумно. Вспомнить только, как Бен и Бернард раньше распоряжались ее жизнью, постоянно принимали за нее решения. Задним умом Энн понимала, что это и тогда задевало ее. Однако тогда она была влюблена и ради возлюбленного вытерпела бы и не такое.
Теперь все изменилось. Она уже не была влюблена. Точнее, была — но не в Бернарда.
Ужин прошел на редкость неудачно. Бен — как она знала наперед — заказал все самое острое и пытался убедить Энн последовать его примеру. А когда она наотрез отказалась, надулся, как малый ребенок. Чтобы остудить пожар во рту, он выпил дикое количество пива, быстро опьянел и стал совсем неуправляемым. Без конца рассказывал, как умер Бернард и как он, Бен, обещал приглядеть за невестой брата.
— Непременно поедем куда-нибудь в воскресенье, — заявил он по возвращении домой. — Выберемся на природу.
Энн собиралась свозить Стэна к родителям, но не горела желанием посвящать в эти планы Бена.
— Я дежурю в больнице, — солгала она. — Прости, Бен, мне жаль, но…
— Слишком уж много ты работаешь! Придется что-нибудь с этим сделать.
— Буду я скучать по вас, доктор Энн, — с законной гордостью произнесла Эльвира.
Энн ласково улыбнулась девочке. По-видимому, эту фразу малышка старательно заучивала наизусть — ее английский находился практически в зачаточном состоянии.