— Простите, мне пора.
— Кто это звонил? — озадаченно спросила Энн. — Никто же не знает о твоем приезде.
— Ты ведь сама советовала мне подыскать работу. Вот я и решил позвонить в парочку агентств. Что-то у тебя усталый вид. Садись, а я принесу кофе.
Энн устроилась в любимом кресле, поджав ноги и полузакрыв глаза, словно собиралась вздремнуть. Но едва за Беном затворилась дверь в кухню, вскочила, схватила телефон и позвонила на станцию узнать, откуда звонили. И даже не удивилась, когда ей назвали номер Стэна. Она тотчас же перезвонила ему.
— Давай встретимся сегодня в нашем баре, — предложила она. — Нам нужно поговорить.
— Почему не попросишь твоего друга сердца, чтобы он встретился со мной вместо тебя? — холодно спросил Стэн.
— Послушай, если у меня и есть друг сердца, в чем я начинаю сомневаться, так это ты. И учти, я никого не просила тебе что-либо передавать.
Настала короткая пауза. Потом голос Стэна заметно изменился.
— Ага, — протянул он, — кажется, понимаю. Прости, Энн, я болван. Но когда я позвонил…
— Так, значит, в половину девятого в нашем баре, — прервала она. — Идет?
— Идет, — согласился Стэн и повесил трубку.
— А ты с кем говорила? — в свою очередь полюбопытствовал Бен, ставя поднос с кофе на стол.
— Звонили с работы, — кротко объяснила она. — Срочный вызов. Придется поехать после кофе.
— Ты слишком много работаешь. Лучше бы побольше сидела дома со мной.
— Мне за это платят, — миролюбиво ответила Энн.
Она не хотела открытого столкновения. Пока еще не хотела. Сначала следовала обсудить сложившуюся ситуацию со Стэном.
В баре было мало посетителей, и Энн сразу же заметила Стэна, который при ее появлении встал и приветливо улыбнулся. Энн бросилась к нему в объятия и тесно прижалась. Пусть хоть целый свет видит! Было так приятно ощутить тепло и силу любимого, вдохнуть легкий аромат его одеколона.
— Послушай, — начала она, когда они наконец уселись, — в воскресенье ты сказал, что между нами не должно возникать недоразумений. А я повела себя так глупо. Прости.
Стэн покачал, головой.
— Нет, это я виноват. Мог бы и догадаться, что подобное поведение не в твоем стиле.
Энн поцеловала его в щеку.
— Мне надо выпить, и, пожалуй, на сей раз я предпочту виски. Двойное. А потом мы поговорим как цивилизованные люди, которые…
— Любят друг друга, — предположил догадливый Стэн.
— Да, которые любят друг друга. Мне кажется, разговоры начистоту — это тоже неотъемлемая часть любви.
Стэн принес виски.
— Я начну первым, — заявил он. — А потом твой черед. После того что произошло в воскресенье, я много думал о нас с тобой. Знаю, мы совсем разные люди, но я надеялся, мы сможем с этим справиться. Знала бы ты, как я ждал вторника.
— И я, — не выдержала Энн. — Даже новое платье купила!
Он улыбнулся.
— Но когда я во вторник позвонил тебе, к телефону подошел очень вежливый мужчина, вероятно Бен. Он извинился и сказал, что ты просила передать, будто не хочешь никуда идти. Что ты обдумываешь наши отношения и тебе надо время, чтобы во всем разобраться. А когда решишь, то свяжешься со мной сама. Бен опять извинился за то, что сообщает мне плохие вести, но ты, мол, так и сказала — слово в слово.
В Энн разгоралась ярость.
— В жизни ничего подобного не говорила!
— Знаю. И должен был понять это с самого начала. Но он говорил так искренне, так естественно. Я позвонил на следующий день. Он опять взял трубку и опять вел себя очень вежливо и доброжелательно. Ну а потом позвонила ты, и все стало на свои места.
— Негодяй провел нас обоих, — медленно сказала Энн. — Никогда больше ему не поверю.
— Он очень хитер, — заметил Стэн. — И все же тебе следовало распознать, что тобой манипулируют.
Энн открыла было рот, чтобы возразить, но, подумав минуту, была вынуждена признать, что Стэн прав.
— Я уже встречалась с подобным поведением.
— Именно так часто поступал Бернард, да? — предположил Стэн.
Душу Энн переполнили боль и печаль, но она нашла в себе мужество сказать:
— Да, даже приемы у них одни и те же. Бернард часто передавал мне какие-нибудь телефонные сообщения, и иногда они… ну, оказывались не совсем точны.
Несколько минут оба молчали. Затем Энн заговорила вновь:
— Я больше не люблю ни его, ни даже память о нем. Бен, сам того не зная, освободил меня от прошлого.