— Давайте посмотрим подарки, — предложила Джина, едва они отошли достаточно далеко от кабинета главного администратора. — Я не успокоюсь, пока не узнаю, что там.
— Я тоже сгораю от любопытства. Прямо как на Рождество, — согласилась Энн.
Устроившись в углу холла, молодые женщины поспешно сорвали темно-зеленую оберточную бумагу с серебряным тиснением и обнаружили одинаковые кожаные коробочки. Внутри, поблескивая на черном бархате, лежали золотые ожерелья из тонких пластин, украшенных растительным орнаментом. Онемев от восхищения, Энн рассматривала свое, в то время как Джина, уже примеряла украшение.
— Прелесть. Чудо! — отбросив обычную сдержанность, восклицала она. — А вы собираетесь принять предложение сеньора Галлардо? — поинтересовалась Джина.
Энн осторожно спрятала ожерелье в коробочку.
— Даже не знаю. Хотя то, как он все описывал, выглядит весьма привлекательно. Но уехать на два-три года из дома…
— А вот я бы с радостью согласилась: блестящее начало для карьеры. Я была бы там вполне самостоятельна и не стеснена в средствах.
И вместе со Стэном, мысленно докончила Энн. Взбудораженная замечательным подарком, она выбросила из головы все плохое. Но сейчас прежние тягостные мысли вновь вернулись. Стэн жаждет получить эту дурацкую работу в эквадорской больнице, а вот ей — сейчас Энн уже нисколько в этом не сомневалась — нисколечко не хочется туда ехать. Как ни прикидывай, их желания попросту несовместимы. Единственное, что ее в данный момент утешало, это перспектива провести вечер с любимым.
Приехав домой, Энн вымыла голову, замотала волосы полотенцем и вышла в гостиную. Вечер выдался теплым, так что она пошире отворила окно, впуская в душную квартиру свежий воздух. Как всегда панорама города подействовала на нее умиротворяюще.
— А куда это ты собираешься? — спросил Бен.
Когда она вернулась с работы, он мирно читал. Теперь же голос его резко изменился, стал резким и настойчивым.
— Вообще-то, не твое дело. Но если хочешь знать, я договорилась поужинать со Стэном. Он заедет за мной чуть позже.
— Но у меня совсем другие планы, — с явным беспокойством и неодобрением возразил Бен. — Я собирался сам пригласить тебя. Может, позвонишь ему и скажешь, что передумала?
— Если ты хотел пригласить, меня куда-то, — резко заметила Энн, — надо было заранее предупредить. Сегодняшний вечер у меня уже занят.
— Ну, пожалуйста, Энн. Я понимаю, что вел себя плохо, но постараюсь исправиться. Ну что тебе стоит отшить Стэна хотя бы разок?
Он, улыбаясь, смотрел на нее. И Энн снова вспомнилось, каким обаятельным умел быть ее жених. Но теперь-то она лучше понимала цену этому обаянию.
— И не подумаю отменять свидание. Но все-таки интересно, куда это ты собрался меня сводить?
— Я тут присмотрел чудесный ювелирный магазинчик. Он работает допоздна. Думал, мы как раз подберем кольца.
В первую минуту Энн ничего не поняла.
— Какие кольца? О чем ты говоришь?
— Как это — какие? Обручальные, разумеется, — досадуя на ее непонятливость, поморщился Бен. — Какая же свадьба без колец!
Мысль была столь нелепа, что Энн едва не рассмеялась. Однако победил гнев. Неужели до этого человека так ничего и не дошло?
— И как это тебе в голову пришло! Я бы не вышла за тебя, будь ты хоть единственным мужчиной на свете! Да, прежде мы были друзьями, но теперь нашей дружбе пришел конец. После того как ты наконец уберешься отсюда, я даже видеть тебя не захочу!
Пожалуй, слова были чересчур жестоки, но Энн не могла более сдерживаться. Однако при взгляде на побледневшее лицо Бена ее пронзил острый укол совести — и дурных предчувствий.
— То есть не то, чтобы совсем не захочу видеть… — поспешила она сгладить ситуацию. — Мы можем время от времени встречаться, и…
Поздно. Бен в ярости вскочил и, широко размахнувшись, ударил ее по щеке. Энн отлетела к стене и рухнула на пол. Упав, она не могла подняться — не столько даже от боли, сколько от потрясения. Никто и никогда еще не поднимал на нее руку!
— Как ты посмел…
— Ты не выйдешь замуж ни за кого, кроме меня! А ну бери телефон, звони своему дружку. Скажи, чтоб и духу его тут не было. И гляди у меня — только вякни что-нибудь не то, пожалеешь!
На смену боли и потрясению пришел ужас. Стэн был прав: Бен серьезно болен. Это уже не просто неуравновешенность, это патология. Он сам за себя не отвечает. Надо быть осторожней, иначе вся эта история может плохо кончиться.
Бен грубо ухватил ее за плечи и поставил на ноги.
— Давай звони. И помни: я слушаю!
Трясущимися руками она взяла телефон, лихорадочно пытаясь что-нибудь придумать. Одного взгляда на лицо Бена было довольно, чтобы понять: он не шутит.