Когда и ночь, и день равны,
Повсюду птичек и блины
Пекут хозяйки по дворам,
Несут соседям и гостям
На стол кладут все чем богаты,
В какую не зайди ты хату
Везде накормят и налью
Везде частушки напоют,
И встретят с миром и добром.
На площади накрытый стол
Длиною целых сто аршин
Вот и наш добрый господин
С друзьями праздник посетил
С собою меду прихватил,
И куропаток и лосей,
На угощенье. И гусей.
Два пуда сахару привез,
И сладких ягод целый вод
В меду залитых и сушенных,
Орехов целых и дробленных
Детишкам для услады
Князю всегда все рады!
В брата палатах посидел.
Ну, а теперь глядел,
Как по столбу малец забрался,
Чуть было сверху не сорвался,
Но черевички захватив
Скользнул на землю их вручив
Девице, что внизу ждала.
Та засмеялась, приняла
Дар. Хлопца крепко обняла
Зарделось все лицо ее.
Чуть дальше- там сраженье шло
Стенка на стенку враз пошли
Тут же вокруг бои
Кулачные и прочие потехи,
Детишки лопают орехи,
Девицы разукрашены прекрасны.
Князь дивится и ясно
Так на душе и на сердце его.
Тут все утихло, замерло.
Народ на капище собрался,
Соломенный конек заждался
Куклу Морены садят на него.
На капище везут, а там костер
Горит до самых до небес
Чтобы Ра-бог воскрес.
Во всех своих великих ликах,
Вот чару с сурицею жрица
Марены кукле понесла
Но Живы жрица отняла
У той ее и не вернула.
Чтобы зима за окаем порхнула.
И холод забрала с собой,
Сменяясь красною весной.
Снежки в Морену полетели,
Упало чучело. Воздели
Морены жрицы руки ввысь
И плача звуки полились.
На погребальной краде загорелась
Марена и повсюду пелось:
«Прощай Марена до зимы,
Тебе кладем поклоны мы
Тебя за все прощаем
И лето красно ожидаем»
В костер летело все старье,
Больное, смрадное тряпье,
Народ стал хоровод водить,
И Красную весну просить,
Придти к ним и остаться
И с летом повенчаться.
Запрыгали через костер,
Семаргла зазывает волхв,
Чтобы снега бог растопил,
Уж кто-то колесо пустил
С горы горящее лететь,
Яриле продолжая петь
«С горы катись,
С весной вернись!»
Вот к князю братец подошел,
— Ты знаешь, наш обряд каков,
Что самый лучший из мужчин,
В берлоге должен быть один,
Его разбудят. Ну ты знаешь.
Так вот в берлогу ты и ляжешь.
— Добро, брат! Любо это мне.
Где же берлога, брате? Где?
— Да вот за крадою Марены
Ложись скорей. Сейчас затеют
С бером Пробудочки обряд,
Гляди, уже спешат
Сюда, скорей ложись!
И до поры не шевелись.
К берлоге люди подбежали,
Снежками, ветками кидали
Кричали: «Бер! Проснись! Проснись!
И к нам теплом ты повернись!»
А бер молчит. Не шевелиться,
Тогда вдруг девушка садится
Поверх медведя на спине,
И прыгать начинает здесь.
И тут наш бер зашевелился,
Девчонка спрыгнула и скрыться
Пытается с его ногой
А он за ней. И вот гурьбой,
Народ ее отбить стремиться,
Но сквозь толпу медведь ломится,
И девушку хватает враз.
Она визжит. И смех тотчас.
В толпе повсюду раздается
А девушка смеется.
В объятьях княжеских зажата.
— Ну все. Пусти. -Но руки сжаты.
Волхов глядит на красоту.
— Похоже, дева, не пущу.
Испарину со лба
Она ладонью убрала.
На мужа подняла глаза,
Ее чудесная краса
Проникла в сердце его сразу,
Он обнял крепче. — Сказуй,
Кто такова и как зовут?
Чем твои родичи живут?
— Пусти! Совсем, что ли сдурел!
Да как же, наглый, ты посмел
Меня не отпускать?
Как смеешь ты держать?
Девчонка стала вырываться,
А Волхов же над ней смеяться.
– Не вырывайся. Я сильней.
Лучше ответь-ка мне, скорей
На те вопросы, что спросил.
Она же и последних сил,
Давай брыкаться и кричать.
Народ стал шикать ей. Сказать
Велели имя ей свое
— Любша, скажи, пошто
Ты с князем стала препираться?
Скорей склонись, иль может статься
Озлится, Волхов на тебя.
Но ее гордая глава
Вдруг вскинулась. Она сказала:
– Мол не должна я
Кому попало говорить,
Ни имени, ни род чем жить,
Здесь вздумал ее с давних пор.
Ей снова люди все у укор.
— То князь Волхов, наш избавитель.
Здесь брат его родной правитель!
Она смутилась. Волхов отпустил,
И ждал. А девы взгляд молил.
«Мол не позорь меня среди людей»
— Я Любша, князь! Прости скорей!
Тебя в лицо не знала.
Но не склонилась, а стояла
С гордо поднятой головой!
– Несите чару ей! Постой!
Когда уйти та собралась
За руку взял. Она сдалась.
И чару с медом приняла.
Глядела князю прямиком в глаза.
Другую Волхов поднял и тотчас:
— Пью этот мед, други, за вас!
За то, чтоб земли наши процветали,
Чтоб были здравыми, не знали,
Потерь и горестей земных,
За дев и парубков младых,
За стариков, чтоб долго жили,
И внукам мудрость бы открыли,
Чтоб женщины плодны всегда,
Были и жизнь бы шла,
По кругу заведенная богами,
Так выпей же, девица с нами!
Тут улыбнулась Любша князю,
И осушила чару разом.
Зарделось девичье лицо,
Улыбка озарив его,
Глаза весельем осветила,
Лишь чуть та голову склонила,
И убежала в хоровод.
Князь же гладит как посолонь идет,
Красавица в кругу подруг.
Но вот его уже зовут.
К столу чтоб яства он вкусил,
И Волхов тут же к ним отбыл.
Блины покушал на меду,
Перепелов, каш и уху
Ему на блюде подносили,
Испробовать его просили.
Как с угощеньем завершил,
Любшу искать он поспешил.