В Ярилин день в город собрались.
Приехали и повидались
С родней, подругами своими.
Теток и дядек посетили.
Остались в доме у родни.
Кузнец товары снес свои
На княжий двор. Его там ждали.
Радушно чарой принимали.
А там узнал он, что давно
Волхов уехал и его.
Не знают, где искать
И его рать
Не кажет в Новгород лица.
Идет уже везде молва,
Что князь погиб или в полоне.
Брат места себе не находит.
Во все концы гонцов послал.
Но никто князя не видал.
И от отца Любша узнала,
Что князя нет. Что зря прождала.
Но что же с князем приключилось?
Любша в смятении томилась.
И где его теперь искать?
Кто может это знать?
На праздник Любша не пошла,
В дубраве ходит все одна.
Сковало сердце тяжкой думой.
— А ведь не обманул он!
Да что тоже с ним произошло!
Как быть? И где искать его?
Так и уехала ни с чем.
Домой. И каждый день
Все думала. Ну где искать?
Несутся дни за днями вспять.
И Кострому уж проводили,
Русальи дни пришли и силе
Сидят русалки на брегах
И ждут пожертвы. В волосах
Травинки, тина позастряла.
Однажды Любша волосы чесала,
На берегу Мутной реки.
Тут вдруг откуда ни возьмись.
Русалка рядом очутилась,
Да и к девице обратилась.
— Отдай мне гребень свой, прошу.
— Зачем тебе? - Иль утащу!
— Тебя на дно - Ну полно врать! -
Любша ответила. — Отдать
Не жалко мне его тебе. Возьми.
— А ты сама мне расчеши.
Волос длиною в семь аршин.
Что намотал собой с глубин,
И тину, да и разный сор.
— Ладно, садись. Но уговор.
Со мной не ссорься не стращай
И заговор не заставляй
От нечисти читать в ночи,
Тихонечко ты здесь сиди,
А я распутаю твои
Волосья. В косу заплету.
Чтоб не мешали плыть по дну.
И Любша стала
Чесать русалку. Та молчала.
В ночной тиши сверчки трещат
Туманы в водах тихо спят
Клочья раскинув на тростник,
Филин заухал да и стих.
Квакуши квакать перестали,
И верно где-то засыпали.
И даже шелест ветерка
Не слышно. Спит река.
А Любша все чесала,
Травинки, корни доставала,
Кусочки древовой коры,
Ракушки, рыбьи плавники.
И вдруг!
Девица испытав испуг
Достала гривну из волос
— Русалка! Кто тебе принес
Гривну, что Волхов -князь носил?
— Дак, то ушкуйник выбросил,
Когда снял с волка молодого,
Подраненного, но живого.
— Где волк тот? Где его искать?
— Да я не знаю, где ж мне знать?
Ну вспомни! Где же было то?
И как, родимая, давно?
— А на Перуновой неделе,
На Рахме с водяным сидели.
И видели что близ реки,
Встали какие-то полки.
Да только те не воевали,
А все шептали и бросали
Друг в друга разные шары,
Из света белого, да тьмы.
— А дальше было что?
— Да, ведь то дела не мое,
В людские лезть дела.
Я уплыла. - Прошу тебя!
Спроси народ свой водяной
Что же случилось той порой?
На Рахмы берегу.
Все я закончила. Косу.
Своею лентой повязала.
И встала
Там на берегу.
— Конечно, Любша, помогу.
Ведь я теперь должна тебе
За все, что сделала ты мне.
И по воде хлестнув хвостом
Русалка уплыла потом.
Для Любши длился бесконечно день
И рук все валится теперь,
Когда узнала, что беда
К Волхову верная пришла.
А к ночи снова у реки
— Никто не знает где они.
И что с теми воями стало. —
Русалка ей сказала.
И снова в реку занырнула.
И так еще два дня минуло.
На третий день, Любша пришла
— Ты знаешь, кажется, нашла
Кто нам расскажет о Волхове,
И рати его. Но со мною
Придется плыть себя сейчас.
В Вуоксе, ждут подруги нас.
И к ведьме старой поведут,
Они рекут,
Что про все ведает она,
Две тыщи лет! А все жива.
Все знает, о чем ни спроси.
На вот, тростиночку возьми,
Во рту ее всегда держи.
Поплыли, скрывшись под водой
И проносились чередой,
Мира подводного глубины
И до утра уже приплыли
В устье Вуоксы. В дом вошли,
Где ведьма старая все дни
Проводит над котлом большим.
Повсюду травы, едкий дым.
Сова уселась на печи
— Чего пришла? Ну! Говори!
К Любше старуха обратилась,
Та ей до полу поклонилась.
И рассказала все как есть.
— Ну, что ж работы тут не счесть.
Скрипучий голос зазвучал.
— Кузнец — отец твой обучал
Тебя ковать. Так выкуй мне
Кольчугу, что из мелких змей.
Ее у гномов поменяю,
На то, что о металлах знают.