Я зашевелилась и застонала. Эти двое, а их было именно двое, и не больше, замолчали, видимо я привлекла их внимание. Наконец я присела и сквозь сбившиеся волосы глянула в их сторону. Как я и предполагала, их двое и они бомжи. Такой я сделала вывод, после мимолетного взгляда. Это хорошо, подумала я, они за мной не смогут погнаться, сил у них не хватит. Я попыталась медленно подняться, но острая и пронизывающая боль скрутила меня снизу.
Подонки, вот же мразь, подумала я. Хоть бы мне ничего не отбили и не сломали там. Я беспомощно попыталась встать и почувствовала, что меня грубо потянули за волосы, и мне пришлось тянуться за ними и встать. Прямо передо мной торчала немытая и вонючая рожа.
— Ну, что курва, нарвалась! Сейчас мы тебя… И дальше последовал целый поток отборной брани.
Он все еще держал меня за волосы, и мне пришлось покрутиться вокруг его руки, что бы ослабить боль. Наконец я почувствовала, что меня отпустили. В следующее мгновение я рванула. Я не бежала, я летела. Первые десятки метров я даже не дышала, так я мчалась. Затем, поняв, что за мной нет погони я, резко затормозилась и перешла на быстрый шаг.
Через минуту я уже была на улице и мчалась к дому. Внизу живота по-прежнему было очень больно. Потом я влетела в квартиру и захлопнула за собой дверь. Я лихорадочно принялась хватать вещи, не обращая внимание на все, что меня окружало. Я ревела в два ручья и сквозь слезы ничего не видела. Внезапно я почувствовала, что меня кто-то тронул за плечо. От страха я отскочила назад и зацепила за что-то, не удержавшись, я повалилась на пол. На меня сверху навалился кто-то и обхватил руками. Тело было не тяжелым и костлявым. Затем меня накрыли волосы и в самое ушко шепнули.
— Привет, сумасшедшая!
— Это ты!!! Ты!!! Я!!! Я…. — и дальше у меня не хватило слов.
Горло перехватило, слова застряли и никак не могли сойти с моих губ. А они уже и не могли ничего сказать. Их жадно целовала та, о которой я мечтала, которая была для меня ближе всех, всех роднее и желаннее.
Глава 15. Лечение
Конечно, удар в низ живота не прошел для меня даром и принес мне кучу неприятностей помимо боли. Хуже всего было то, что я серьезно пострадала и не имела возможности сразу оказать себе помощь. Поначалу я просто не понимала, что означает эта изнуряющая и тупая боль. Осмотр своего ушиба поначалу не вызвал у меня особенно сильных волнений. На первый взгляд ничего серьезного. Ну, синяки, ну кровоподтеки, боль. Все это для меня не представляло никакой особой тревоги. Главное я нашла Белку и мы опять вместе.
Белка же наоборот, сразу обратила внимание на мое состояние. Она расспросила меня о том, что произошло, а затем, несмотря на мои протесты, заставила меня раздеться, снять трусики и показать ушибленную киску. Картина произвела на нее самое тревожное впечатление. Я не могла видеть всего, да и не очень — то хотела красоваться перед Белкой, но она с помощью зеркала показала мне мою страдалицу. Но я этого не ощущала, киска моя вся онемела. Я не чувствовала ее. Прокладочка, вся пропиталась кровью и присохла, мы с трудом ее отделили. Действительно, вся промежность и киска стали сине-фиолетовыми, губки безобразно распухли и вывернулись, местами они треснули, на них виднелись следы крови.
Белка встревожилась не на шутку и сказала, что мне надо срочно в больницу. Но я решила, что лучшего варианта, чем обратиться за помощью к Эмми у нас не было. Не обращая внимание, на мои вопросы, Белка развила бурную деятельность по моему спасению. Она завалила меня на диван, поменяла на мне белье и подстелила чистую тряпочку под трусики. Затем она расспросила, как дозвониться до Эмми и связалась с ней.
После кратких расспросов Эмми немедленно послала за нами машину. Не давая, мне встать Белка собрала, мои вещи. Своих вещей с собой у нее не было, но я настояла, что бы она забрала с собой все то, что я ей подарила. Перед выездом она проводила меня в туалет, где я с большим трудом и сильной болью помочилась. Спустя час мы уже были у Эмми.
Эмми очень обрадовалась нашему возвращению и одновременно озаботилась, моим состоянием. Она коротко расспросила меня о самочувствии и тут же стала принимать меры к моему лечению. Эмми позвонила сыну своего мужа, с которым мне предстояло познакомиться в ближайшее время, и попросила его приехать, что бы осмотреть меня и назначить лечение.
Сын профессора, как и его отец, был медик от бога, это был его единственный сын от первого брака. Сыну было уже за тридцать лет, но он рано получил ученую степень и работал в НИИ, где директором был его отец. От отца он унаследовал талант доктора и еще что-то такое, что влекло к нему людей и что заставляло их свято верить в его умение врача.