— Он слишком зарвался, стал себе много позволять, — рявкнул Павел. — Приволок сюда кучу своих людей, пришлось мальчикам с ним разобраться. Ну, погорячились немножко, в таких делах это бывает.
— Это он зарвался?! А ты, ты сам?! Ты же чуть ли не все себе захапал! — вызверилась красотка, не желая идти на мировую, и опять пошли сплошь идиоматические выражения, в конце которых я вдруг стала улавливать какую-то неприятную связь со мной.
Меня это до крайности удивило, поскольку я решительно отказывалась понимать, почему я причастна к чьей бы то ни было смерти. Видимо, Павлу все это надоело, потому как он подошел к женщине вплотную, слегка приобнял ее и стал подталкивать к креслу, предлагая сесть и обсудить все проблемы мирно и спокойно. При этом он ласково назвал ее Мариночкой. Но Мариночка успокаиваться не желала, вывернулась из-под его руки, посоветовала ему засунуть кресло в одно довольно узкое место и продолжала ругаться на чем свет стоит, причем уже исключительно в мой адрес. Странным было то, что на Виктора она не обращала никакого внимания, словно его здесь и не было, а вот мое присутствие почему-то очень сильно ее нервировало. За следующие несколько минут я узнала о себе любопытные вещи, но все сплошь обозначенные нецензурной бранью, а также то, что я являюсь любовницей Павла, что из-за меня он окончательно потерял голову, отбился от рук и из-за меня же убил Бека. Так, ну, это понятно, банальнейшая ревность, но мне непонятно, почему она именно сейчас начала вдруг ревновать, ведь она меня уже видела на этой даче вместе с Павлом. Причем мы были с ним наедине, и отнеслась она тогда ко мне очень ровно, отчего же сейчас подняла такую бурю? Обдумывая все эти несообразности, я тем не менее, как мне казалось, внимательно следила за их перепалкой, но вот в какой момент в руке Марины оказалось оружие, заметить не успела, равно как и то, откуда она его достала. Может быть, это Павла, я ведь не видела, чтобы он его куда-то прятал, но вроде бы та штука выглядела иначе и была побольше. И уж полной неожиданностью для меня оказалось то, что свое оружие Марина направила прямо мне в голову! Страха почему-то не было, только удивление. Грохнул выстрел, но прежде него оба мужика бросились: Павел к Марине, а Виктор ко мне. Пуля, выпущенная в меня, попала в Виктора, я это поняла по тому, как он вздрогнул и со свистом втянул воздух, но на ногах устоял, не упал. Если я и раньше была как манекен, то сейчас во мне жили одни глаза.
Сначала мне показалось, что Павел, крепко обняв Марину, успокаивает ее, а она вырывается изо всех сил. Но потом я увидела, что обнимает он ее только одной рукой, а другой пытается отобрать оружие.
И в этот момент в комнату со всех сторон, и в дверь и в окна, полезли какие-то люди в камуфляжной одежде. Лишь на секунду Павел отвлекся, чтобы оглядеться, и тут Марина изловчилась перехватить оружие в другую руку и выстрелила Павлу в грудь. Павел удивленно на нее посмотрел и стал оседать на пол.
Марина даже не закричала, а дико завыла. Уже у нее отобрали оружие и защелкнули металлические браслеты наручников, а она все голосила. Двое крепких мужчин потащили ее, упирающуюся, в коридор, но и оттуда все доносился ее вой, вдруг резко смолкший, должно быть, ее ударили или сильно встряхнули. Я силилась сползти с дивана, чтобы посмотреть, что с Павлом, но не могла даже пошевелиться. Среди множества людей, заполнивших комнату, неожиданно я увидела Андрея. Он отдал какое-то приказание, и Павла, все еще лежавшего на полу, подняли и стали укладывать на мой диван. Это привело меня в чувство, и я смогла подняться — впервые с того момента, как очнулась в этой комнате. Павел был бледен до синевы, на губах его пузырилась кровь, но он еще дышал, хотя и с трудом.