— Так-так, а как же назначенная встреча, ведь отменить ее нельзя. Или все-таки можно? Ах, ах, ах, это такая важная встреча! Так льзя или нельзя? Льзя! Но неприятности будут, будут, а может, как-нибудь улизну от них? А пожалуй, что смогу и улизнуть. Да, лазеечка есть, ма-аленькая такая, но есть. Так-так.
Я слушала, как он бормочет, совершенно погрузившись в себя, с отсутствующим видом, и думала о том, что этот толстяк напоминает мне трехслойный пирог: первый слой — это добродушный весельчак, второй — решительный деловой человек, и третий слой — нерешительный бормотун. Интересно, как эти слои, совершенно разные, в нем уживаются и не перемешиваются? Бормотание прекратилось так же неожиданно, как и началось. Модест Сергеевич искоса посмотрел на меня, и это было забавно, потому что непонятно, действительно ли он смотрит на меня, или же просто рассматривает кончик своего носа? Тряхнул головой и решительным жестом запустил руку в сумку, которую он повесил на спинку стула и которую я не удосужилась заметить. Пошарив, он выудил из сумки красный сотовый телефон и набрал номер, уверенно тыкая толстым веснушчатым пальцем в малюсенькие кнопочки и ни разу не промахнувшись. Связи довольно долго не было, наконец, кто-то отозвался. Разговор был очень кратким:
— Это я. На этот раз не пустой. Она со мной, можем подъехать сейчас. Едем.
Я уже успела пожалеть, что так легкомысленно дала согласие на эту поездку, но отказываться после моей бравады было неудобно, да и поздно уже. Модест Сергеевич в две секунды успел положить деньги на стол, встать, закинуть сумку на плечо и крепко ухватить меня за руку. Он почти выволок меня на тротуар, и не успела я вздохнуть, как возле нас уже тормозило такси, и нужно было не мешкая садиться в машину. Мне было интересно, в какой части света живет наш лихой «дядя», поэтому ждала и слушала, что Модест Сергеевич скажет шоферу. Он назвал подмосковный поселок Купавну. Пока ехали в машине, я вспомнила, как Любаша совсем недавно поинтересовалась:
— Жень, ты такая тихая, и как ты только умудряешься влезать во всякие авантюры?
А вот так я и влезаю, сама не ведаю, что творю! Тянет меня, видно, на всякие сомнительные дела и связи, как муху на кое-что нехорошее. Я очень долго занималась самоедством и бичевала свои внутренние пороки. Пока я была занята столь увлекательным делом, такси подъехало к домику, стоящему не в ряду других, а как-то особняком, немного на отшибе. Пока мой спутник расплачивался с таксистом, я осматривалась. Дом был небольшой, деревянный, но добротно и со вкусом сделанный, участок при доме был некогда хорошо ухожен, но, видно, в последнее время хозяин уже им не занимался, и он стал зарастать. Мы поднялись на крыльцо с резными балясинами. Модест Сергеевич позвонил в дверь, которую через минуту открыла какая-то женщина и впустила нас в дом. Незнакомка была лет сорока, очень сумрачного вида, в белой косынке и белом же, отороченном кружевом фартуке. На наше приветствие она даже не ответила, только показала рукой, куда нам следует пройти. Глухонемая? Но звонок-то в дверь она услышала. На жену хозяина она похожа не была. Может, медсестра? Хотя если судить по одежде, то скорее горничная из XIX века, не ожидала в таком месте встретить стиль ретро.
В комнате, если судить по обстановке, гостиной, в кресле-качалке сидел пожилой человек, на ноги которого был наброшен толстый, пушистый плед, и это несмотря на жару. Возраст его выдавали морщины и седина, но глаза смотрели молодо, взгляд был зорким и колючим. Здороваться с нами он тоже не стал. Может быть, зная о неотвратимости приближающейся смерти, здоровья в этом доме желать было не принято? Мужчины почему-то хранили молчание, я тоже не спешила нарушать его. Сесть мне никто не предложил, я поискала глазами стул, поставила его поудобнее и села, рассудив, что ожидать, как дальше развернутся события, лучше сидя. Мое самоуправство со стулом хозяину совсем не понравилось, он сердито сморщился и прошипел:
— Эта, что ль? Не знаю, не знаю — она такая маленькая и худенькая.
Этого я совсем уже не могла выдержать:
— А вы что, нанимаете меня мешки таскать? Дядя! Но тут же я смешалась, нелепое «дядя» испортило весь сарказм моей фразы. Обращение это вырвалось у меня, конечно же, случайно, просто так я называла его про себя, вот и ляпнула неожиданно для себя.
— Ха! А я-то думал, что круглый сирота, никого-то нет у меня, а оказывается, племянница имеется!