— Мама! Ну, мама! Пойдем домой, уже поздно, я спать хочу.
Здесь я была бессильна: как бы Лариса себя ни вела, она мать. Но сама Лариса в этот момент вряд ли об этом помнила. Грубо отпихнув девочку, она матерно выругалась. На Ксюшу это не произвело никакого впечатления, видимо, она привыкла.
— Пойдем, мамочка, ну, пойдем!
Я хотела вмешаться, чтобы предотвратить новый залп ругательств, но этого не понадобилось. Виктор взял девочку за руку, обнял Ларису и повел, шепча ей что-то на ухо, от чего та смеялась не переставая. Когда они ушли, веселье разом кончилось. Любаша, впрочем, еще пофанфаронила несколько минут, но наконец и она широко зевнула. Я разложила диван в гостиной и постелила им постель, надеясь, что они пока уберут со стола в саду. Напрасные надежды. Когда я вернулась в сад, то застала там все тот же беспорядок, а Любаша и Коля, раскисшие, сидели на стульях, как выброшенные на берег медузы. Коля отклеился от стула, вяло поблагодарил меня и побрел в дом, Любаша тоже поднялась, правда со второй попытки и с моей помощью. Она растроганно облобызала меня и убрела вслед за своим пупсиком. Виктор все не возвращался. Вышла посидеть в сад, даже по ночным запахам сада чувствовалось, что уже август, звезд на небе высыпало полным-полно, и все такие крупные! Ночь была довольно теплая, но я все равно озябла и вернулась в дом. Дверь в гостиную была закрыта и свет погашен, но слышался мурлыкающий Колин голос, значит, еще не спят. Я пошла в ванную и уже собралась набрать в нее воды, но вдруг спохватилась — я такая усталая и сонная, что могу расслабиться и уснуть. Решила ограничиться душем и долго стояла под ним, наслаждаясь тем, как нежно сбегают по телу струйки воды и уносят с собой накопившуюся за долгий, утомительный день усталость из моего тела, и даже горечь из моего сердца им удалось в какой-то мере смыть. Когда, освеженная, я вышла из ванной, в доме царила уже полная тишина. Я поняла, что Виктор остался ночевать у Ларисы, расстроилась сначала, но потом подумала, на манер Скарлетт, что сегодня сил у меня нет ни на что, я подумаю об этом завтра. И, закрыв входную дверь, отправилась спать. Несмотря на все мои благие намерения, поднимаясь по лестнице, я так ясно представила себе Виктора с Ларисой, ласкаюших друг друга, что мне даже стало нехорошо, и я была вынуждена прислониться к стене.
Отдышавшись немного и отругав себя как следует за неуместные мысли, я открыла дверь и вошла в спальню. Зажгла бра, развязала пояс халата и вдруг увидела, что в моей постели кто-то лежит! От испуга я чуть не закричала, но вовремя зажала рот. Лежа на боку и слегка посапывая, безмятежным сном спал Виктор. Когда же это он пришел? И что мне теперь с ним делать? Я собиралась поставить ему раскладушку на кухне, а он, извольте видеть, забрался в мою постель и спит себе сладким сном! Теперь получается, отправляться в кухню должна я? Но у меня сегодня был такой длинный и трудный день, я сильно устала, и что, в награду за все мои хлопоты меня ждет раскладушка на кухне? Есть от чего расстроиться и прийти в отчаяние. Ну уж нет! И я сильно потрясла Виктора за плечо — никакой реакции. Тряхнула его изо всех сил, он пробормотал что-то неразборчивое и уснул еще крепче. Да что же это такое, его и пушкой не разбудишь! Может быть, взять и облить его водой? Правда, постель намокнет, но только с одного края, а с другого вполне можно будет приютиться. Я уже собралась спуститься в кухню за водой, но мне в голову пришла другая мысль. Он много пил и крепко уснул, если я тихонько лягу с другого края, то мы сможем проспать до утра в одной постели, так сказать, автономно, независимо друг от друга. А если я встану раньше его, то он и вообще об этом не узнает. Мысль соблазнительная, но опасная. Вдруг я крепко усну, а он проснется и увидит меня? Не решит ли он, что дорога для него открыта и все теперь можно? Да, но с другой стороны, если я все-таки оболью его водой, он может расшуметься настолько, что разбудит гостей внизу, объясняй потом, что тут происходит, то-то Любаша вдоволь нахихикается. В общем, все дело заключается в том, чтобы определить, насколько крепко он спит, выпил он сегодня столько, что проснуться ну никак не должен. Для верности я опять его сильно тряхнула за плечо и, наклонившись к самому уху, позвала по имени, он даже не шелохнулся, знай себе тихонько посапывает. Я погасила свет, скинула халат и, натянув в темноте ночнушку, юркнула под простыню. Сначала я даже дышать боялась, но все было тихо, Виктор дышал ровно и глубоко.