Уже неделя, как Александр живет у меня. Пришлось сразу при встрече назвать его полным именем, уж больно представительным он оказался на вид: высокий рост, широкие плечи, язык не повернулся сказать «Сашенька». Да-а, Зинуля не зря старалась, вон каким здоровым вымахал! Черты лица правильные, можно даже сказать красивые, хотя все портит замкнутое, какое-то надменное выражение. Но держится вежливо, во всяком случае пока, а там посмотрим. Впрочем, мы с ним почти и не общаемся. Как обговорили в самом начале срок и условия, на которых я согласна на его проживание, так с тех самых пор я его почти и не вижу. Уходит он совсем рано, я в это время еще не выхожу из своей спальни, приходит поздно. Здесь он почему-то никогда не ест, только спит и пользуется ванной. Если и дальше все пойдет таким же манером, то пусть хоть весь срок своего пребывания в Москве живет у меня, впрочем, поостерегусь пока говорить ему об этом, поживем — увидим. Что это? Вроде бы входная дверь хлопнула? Сколько же времени, что уже Александр пришел? Да нет, еще только шесть часов, просто он что-то сегодня рано. Надеюсь, ничего у него не случилось. А пойду-ка я, пожалуй, на кухню, поставлю чайник, заодно, может быть, и узнаю чего. Может быть, и ему предложить чаю? Он, правда, никогда здесь не пьет его, но кто знает, вдруг сейчас захочет?
— Добрый вечер, Евгения Михайловна.
— Здравствуй, Александр.
— Евгения Михайловна, у меня к вам просьба. Случилась маленькая неприятность — кончились чистые рубашки, надеюсь, что вы мне постираете. Я, конечно, заплачу, но нужно сделать это срочно.
Сначала мне показалось, что я просто ослышалась и он говорит о чем-то другом, например о чашке чаю, ведь не может же он разговаривать со мной таким высокомерным тоном, в самом деле?! Но он явно ждал ответа и нетерпеливо передергивал плечами. Ничего себе!
— Знаешь, Александр, есть простой и легкий выход. В соседнем доме есть прачечная. Там и самообслуживание, и срочная есть, качество — на уровне европейских стандартов, — ответила я, гордясь своим спокойным, невозмутимым тоном.
— О чем вы говорите, Евгения Михайловна?! У меня очень дорогие рубашки, и я не доверю их в чужие руки. Сам я, естественно, не стираю, но уверен, что вам это сделать нетрудно.
— Что ж, если ты не хочешь отдавать в прачечную, то в ванной машина, порошок тоже там, я объясню, как с ней обращаться, впрочем, там и надписи есть, ничего сложного, ты быстро все сообразишь. Но, извини, стирать будешь сам, ты достаточно взрослый, чтобы обслуживать себя, а руки у тебя точно такие же, как и у меня, только посильнее, вот и все.
— Вот уж не ожидал, что вы откажете в таком пустяковом для вас и важном для меня деле. Совершенно не понимаю вашего поведения: ведь вы же женщина!
— По-твоему, главное занятие женщины — это стирка, уборка, готовка, то есть обслуживание мужчины? В таком случае мне жаль тебя, вряд ли ты преуспеешь в современном мире с философией домостроя, но, впрочем, это твое личное дело. Я дала тебе исчерпывающие советы, дальше поступай как знаешь. А мне, извини, спорить с тобой некогда, меня работа ждет, я прервалась только на чай. Вот чашку могу тебе налить, если желаешь, чайник как раз уже вскипел.
— Нет уж, спасибо.
— Как знаешь, голубчик. И не надо смотреть на меня с таким негодованием. Любой здоровый взрослый человек способен обслужить себя сам, мужчина это или женщина — значения не имеет. Удивительно, что ты не понимаешь элементарных вещей!
Ничего себе, как хлопнул дверью, аж стекла задрожали! Может быть, зря я с ним так резко? Но уж очень надменно он себя ведет, просит так, словно приказывает. Не терплю хамства. Характер кое-что, конечно, значит, но уж больно Зинуля его избаловала, прямо-таки царь-самодержец! Ничего-ничего, это ему полезно, давно так с ним пора.
Уф-ф! Наконец-то я закончила эту работу. Господи, как спина-то затекла! Пойти попить чаю? А сколько времени, не слишком ли поздно для чая? Ого! Уже час ночи. А что это моего надменного постояльца все еще нет? С тех пор как мы с ним поцапались из-за стирки его рубашек, он что-то стал совсем поздно приходить. Интересно, где же это он пропадает допоздна, ведь не по прачечным же, в самом деле, ходит? Хотя что напрасно гадать, я ведь даже не знаю, чем он и в дневное-то время занимается. Зина ничего не писала о том, что у него за дела, а сам он не счел нужным мне об этом рассказать. Ну вот и чайник закипел, сейчас выпью полчашки — и баиньки. А это еще что за звук? Послышалось, наверное, или кошка соседская на лестничной площадке дверь поцарапала? Да нет, на кошку это тоже не похоже, посмотреть, что ли? Что-то боязно. А-а, в конце концов, что я, не в своем доме?