— Это ты мне специально зубы заговариваешь, потому что не успела приготовить обед, да?
Вот и поговори с ним.
После обеда, который Володя преувеличенно нахваливал, чем заставил меня все-таки засмеяться, мы пошли гулять в лес. Я думала, что мы походим совсем чуть-чуть, но Володя на этот раз не казался уставшим, и мы прогуляли с ним больше часа. Ветер надраил мои щеки и нос докрасна, даже у Володи лицо, которое всегда было бледным, и то слегка порозовело. Выглядел он задумчивым, но легкая улыбка витала на его губах, значит, мысли его были приятными. Мои же мысли, естественно, все касались его, больше для меня сейчас никого не существовало, даже о своих родных и близких я не вспоминала, правда, может быть, оттого, что пока они вполне могли обойтись без меня. Не то что мы с Володей не могли обойтись друг без друга. По ассоциации я вспомнила роман Шарлотты Бронте «Джен Эйр», где героиня думает о возлюбленном, что он стал для нее всей Вселенной. В книге это звучало весьма возвышенно, а здесь, сейчас, рядом с задумчивым, притихшим Володей, вспоминая слова романа и следя за малейшими изменениями в выражении любимого лица, я подумала: как это, в сущности, немного — Вселенная.
На следующий день, сразу после завтрака, я, как и обещала, позвонила в издательство, лелея надежду, что встреча еще не может состояться, и чувствуя полную невозможность уехать сейчас отсюда. Про себя я твердо решила, что в противном случае я просто-напросто откажусь от этой работы, невзирая на то что Володя будет слышать разговор, ведь за эту работу я еще не принималась, а стало быть, имею полное моральное право от нее отказаться. Редактор была на месте, но чувствовала себя, если судить по голосу, неловко, что-то там опять не вытанцовывалось, не клеилось, причем неувязки явно затягивались. Бедняга принялась извиняться, но я быстренько прервала поток ее извинений заявлением, что все это мне только на руку. И пока ошеломленная редакторша решала, хорошо это или плохо, я выдвинула встречное предложение — раз уж так получается, то не лучше ли будет смириться с обстоятельствами, подождать и вернуться к этому разговору через неделю, а еще лучше — через две? После минутного колебания редактор нашла, что это действительно более разумно, чем уговаривать капризных авторов, пусть пока поварятся в собственном соку, а там будет видно, может, станут сговорчивее. Под конец разговора я заверила, что непременно позвоню ей через полторы-две недели, и мы расстались взаимно довольные друг другом. Я была настолько счастлива, что светилась не хуже электрической лампочки. Володя посмеивался и всячески вышучивал меня, говорил, что я просто ленюсь и не хочу работать, но, по-моему, он был доволен еще больше, чем я. Звонки своим я отложила до вечера, не хотела портить себе настроение, да и решила запастись сначала терпением, предвидела, что оно мне может понадобиться, и оно понадобилось. И Катюшка, и Любаша изрядно потерзали меня вопросами: где я нахожусь, одна или нет, и что я вообще там делаю? Держалась я как партизанка на допросе, и они, бедные мои, были вынуждены отступить, так и не удовлетворив своего любопытства. Володя поинтересовался, с чего это я им морочу голову, не проще ли сказать им так, как есть? Но я и ему выдала ответ, содержащий минимум информации:
— А не все же им голову мне морочить. — Мне даже самой понравился такой мой залихватский ответ.
Володя спрятал улыбку и в комическом ужасе завертел головой:
— Ой-ой-ой! Кажется, птичка Женя изображает из себя опытную интриганку? Ну все, разбегайтесь кто куда!
Несколько дней пролетели как мгновение, никогда еще время не летело так быстро, и в то же время каждая прожитая минута была весомой, полнокровной, каждый миг казался часом или даже годом. А ведь ничем особенным мы не были заняты: просто ели, гуляли, спали, разговаривали ни о чем и в то же время обо всем. Казалось бы, пустяки, но это со стороны, а нам все представлялось значительным, важным, да и было таким. Володя радостно удивлял меня. К нему вернулись силы, он дольше гулял, громче и охотнее смеялся, даже ел немного больше, вообще он был малоежкой. Но особенно этот его прилив сил я ощущала ночью! Это вызывало во мне некоторые опасения, я не выдержала и спросила его:
— Володя, а тебе не кажется, что ты чересчур активен в постели? Может быть, не стоит тратить на это столько сил и лучше поберечь себя?
Ответ я получила дерзкий, можно сказать, фанфаронский:
— Ты, кажется, что-то говорила о пассивном сексе? Ну что ж, я не против, давай добавим и его, так сказать, до кучи.
Чувствовалось, он очень рад, что я никуда не еду, что все время здесь, возле него, занята исключительно им и думаю только о нем.