– Sevgilim.
Ветер играет с моими волосами. Где-то рядом слышны звуки волн. Чувствую как на лице зарождается улыбка. Кажется, впервые за последнее время я чувствую покой и умиротворённость внутри себя.
– Sevgilim?
Голос звучит ближе и пробивается в мой сон. Голос который я узнаю среди сотни других. Голос любимой женщины.
– Hadi tatlim, uyan!
Открываю глаза и вижу Айгюн. Моя золотоволосая красавица улыбается мне. Тянусь к ней и целую в губы.
– Доброе утро, любимая!
– Доброе, – отвечает она уже на русском, – я устала ждать пока ты проснёшься и поэтому разбудила.
– Хорошо сделала. Я соскучился, – раскрываю объятия приглашая девушку к себе, – иди ко мне!
Она ложится рядом, крепко держу её в своих руках. Айгюн водит пальцами по венам на моих кистях. Чувствую как она улыбается и удобнее устраивается. Её тело идеально вписывается под моё. Вдыхаю аромат её волос и внутри разливается тоска по ней. Словно смотрю кино, о себе прошлом и в тоже время в настоящем. Видеть сон во сне и понимать, что к чему это дар или наказание?
Я знал по турецки ровно три слова, когда встретил её. «Здравствуйте», «спасибо», «пожалуйста». Любовь вскружила мне голову, да так, что приехавши налаживать контакты по бизнесу, я остался в чужой стране до тех пор пока моя любимая была со мной. Снял квартиру, в которой впоследствии мы жили вместе. Выучил сначала язык жестов, затем турецкий. Чтобы не только наслаждаться звуками её голоса, но и мог говорить с ней.
Забыв про родину и о том, что дома меня ждёт мать, я растворился в этих отношениях. А она во мне. Ради практики мы говорили друг с другом на разных языках. Она подтягивала мой турецкий, я её русский. Невероятно смелая, добрая и красивая – она украла мою душу, с первого взгляда. И разорвала на части, когда ушла. Когда её не стало, мне показалось, что весь Стамбул против меня. Каждая улица шепталась о нас мне вслед. Каждый угол этого проклятого прекрасного города грустно улыбался мне в ответ. Уезжая я ничего не оставил позади. Разгромил квартиру, перевернул кровать, выбросил наши фотографии и памятные вещи в воды Босфора и уехал не оглядываясь домой. Я забрал с собой лишь личный дневник Айгюн, в котором она до последнего дня писала о себе, обо мне и о нас. Она знала, что однажды уйдёт. Знала, что проживает рядом со мной свои последние дни. Но не смела признаться и рассказать мне об этом. Её любовь была настолько сильной, а сердце чистым, что девушка не захотела причинять мне боль. Она ушла и, слава богу, не видела в каком ужасном состоянии оставила, тащить груз нашей незаконченной любви.
Я благодарен Всевышнему, что хотя бы во снах могу видеть её. Обнимать её. Целовать вот так, словно она ещё жива. Будто бы мы не расставались никогда и со мной не случалось ничего из того ада, что произошло за последние полгода. Хоть бы все так и оставалось. Я бы не знал истинного лица своего близнеца, не встретил женщин, среди которых потерял личность. Мое сердце не рвалось бы к двум одновременно, а оставалось бы в руках одной единственной.
Запах её кожи затихает, секунду назад я гладил её шелковистые волосы, но вдруг проснулся и сладкий сон развеялся. На моем плече лежит рука незнакомого мне человека. Мужчина видимо потряс меня, пытаясь разбудить.
– Сынок, ты здесь спишь со времени обеденного намаза. Тебе некуда пойти? – спрашивает мужчина.
Огляделся вокруг и вспомнил, что приехал в мечеть, молился, а затем просто уснул. Ноги затекли от того, что сидел в неудобной позе. Спина, прижатая к стене, тоже неприятно ныла. В расслабленной руке чётки. Зевая, протираю лицо рукой, стараюсь окончательно проснуться.
– Кажется я заснул, – оправдываясь за своё пребывание здесь сказал я, – как раз совершу еще один намаз и пойду. Спасибо, что разбудил, отец.
Я не знал, как его зовут, а узнавать и ввязываться в новые знакомства нет никакого желания. Поднялся, покачнулся и пошёл в моленную зону. Минут пятнадцать прошло, когда я вышел и снова увидел того человека. Он явно ждал меня. Борясь с желанием пройти молча мимо я подошёл к мужчине. Он годился мне в отцы и поэтому не смог уйти не выслушав.
– Какие-то проблемы, отец? – спрашиваю я без особого энтузиазма.
– Это же я хотел спросить у тебя, сынок, – отвечает он, удивив меня этим. – Я сразу тебя заметил, как только ты зашёл в мечеть. Ты не в первый раз так сюда приходишь и сидишь в одиночестве, засыпая в итоге. Может быть, я не смогу тебе ничем помочь, но могу выслушать и покормить. Пойдём, станешь гостем от Бога и отведёшь душу.