– Спасибо отец, но ты прав, ты ничем не сможешь мне помочь.
Не зная, что говорить хотелось просто уйти. Я пережил тяжелую первую половину дня и был совершенно не готоа сейчас возиться с чьими-то прихотями. Обстановка начинает на меня давить, хочется вдохнуть полной грудью, ощутить свободу, почувствовать себя живым. Не быть ничьей тенью, не быть братом. Я – это я, впервые с того дня как переступил порог тюрьмы. Но теперь я один. Нет ни Игоря Борисовича, ни Шейды, ни Лейлы. Остался лишь один человек, которому я могу доверять – это я сам.
– Иногда, – мужчина из мечети поравнялся со мной, догнав на стоянке, – молчание намного красноречивее слов. Но ты не видишь ничего вокруг.
– Кто ты такой и чего хочешь от меня? – разозлился я. – Я не ясно выразился, сказав, что не нуждаюсь ни в чьей помощи?
– Поэтому ты приходишь в Дом Божий чаще, чем Он того просит? – вопросом на вопрос ответил мужчина. – Тебе, ведь, явно не интересны мои проповеди, – он сделал паузу, давая переварить его слова. – но приходишь, садишься с краюшка и молишься. Не знаю, отмаливаешь ли ты свои грехи или может за душу кого-то из близких просишь, но в одном точно уверен – у тебя большие проблемы, сынок.
В голове калейдоскопом вертятся отрывки из воспоминаний. Я, наконец, вспоминаю его, но больше узнаю по голосу. Потому что раньше я не обращал внимания на муллу, что руководил пятничной молитвой и просто слушал его голос. Я никогда не обращался к нему лично, поэтому не рассматривал лица так близко. Уйти сейчас, не обращая внимания на служителя Аллаха, казалось невозможным, но оставаться здесь тоже нет сил. Без того разум и сердце вступили в непримиримый бой, я не выдержу ещё испытания истиной и долгом. Открываю дверь машины и приглашаю мужчину присоединиться.
– Ты что-то говорил о том, что можем вместе покушать, отец? – напоминаю я. – Я ужасно голоден. Составишь компанию?
Тот обходит машину и садится на пассажирское сидение. Пристёгивается и поворачивается ко мне.
– Осман, – протягивает руку, которую я спешно пожимаю, затем завожу двигатель. – Пока не начнёшь доверять, не говори своего имени. Что-то мне подсказывает, что ты соврёшь сейчас.
Не сказать, что я прям удивился. Все – таки, люди выбравшие веру основой своей жизни, немного странные. Они по – другому видят и мыслят. В них намного больше умиротворения, покоя, чем в других людях. Они приходят на эту землю лишь для того, чтобы пройти испытание на пути к вечной жизни. А потом собирать плоды с райских деревьев, будучи обласканными любовью Всевышнего. Кто я такой чтобы отказать рабу Божьему в просьбе позавтракать вместе? Возможно, завтра никогда не наступит и это первый и последний день, когда я могу быть реально собой?
– Не думай так глубоко, сынок, – словно подслушав мои мысли, тихо говорит Осман, – Аллах велик и воистину любит своих детей. Я искренне верю, что Он приведёт тебя на правильную тропу и эти грустные глаза засияют светом.
– Он давно забыл, как я выгляжу, – возражаю ему в ответ, – поверь, отец Осман, я все для этого сделал.
Оставшийся отрезок пути мы проехали молча. Я подъехал к одной из круглосуточных закусочных и сделал заказ, потому что не было терпения ехать в более приличное заведение, теряя время в дороге. Почувствовав запах еды, молча мотнул головой, убеждаясь, что поступил верно. Не хотелось возвращаться в мечеть, еда по пути остынет. Учитель предложил поесть в машине, но и это меня не устроило. Проехав пару пустых улиц, мы завернули в парк и сидя прямо на скамейках уплетали в обе щеки тёплые бургеры, запивая соком и заедая картошкой фри. Осман и вправду лечил молчанием. На мгновение, рядом с ним, мне показалось, что ещё можно что-то исправить. В мозгу выстраивалась цепочка моих следующих действий. Придётся хорошо постараться, но я должен справиться. Сначала избавимся от тени брата, затем от последствий последних месяцев. Может, документы я не смогу восстановить, но это всего лишь бумага. По – моему, самое главное – что у меня внутри. А я знаю, кто я и что таится в самых закромах души. И не намерен это забывать.
– Рустам, – радуюсь словно ребёнок, нашедший недостающий кусочек пазла. – Меня зовут Рустам, – смотрю на него и думаю, что не зря согласился познакомиться, – друзья зовут Турком. На самом деле, таких людей всего несколько, но кажется тебе можно доверять и рассказать об этом.
– Турок? – переспросил Осман. – Как странно. Почему?
Вспоминаю, как однажды Шейда задала почти такой же вопрос. Тогда я был занят стёбом над девушкой и не ответил. Я так много времени потратил на пустые поиски убийцы Руслана, что не заметил, каким человеком чуть не стал. Вместо того, чтобы наслаждаться тем что жив сам, я отравил жизнь. Загубил вместе с собой ещё жизни двух женщин, которые этого точно не заслужили.