Состоявшийся разговор с сестрой расставил все по своим местам. Вильям узнал о ее беременности, и ужаснулся. Его маленькая Дженевра может стать матерью в скором времени, не состоя в браке с отцом ребенка? Вильям испытал страшные муки совести от того, что он кутил и веселился в Лондоне, в то время как сестра оказалась без должной моральной поддержки и твердого мужского плеча. Молодой лорд решил вернуться к разговору с герцогом о браке Дженевры с мистером Фрименом.
Однако вновь получив категорический отказ от Блэйкстоуна, Вильям сильно поссорился с братом, что было с его стороны непростительной глупостью, потому как после такой ссоры ему было указано на дверь и велено в ближайшие полгода не появляться на глаза его светлости. Оказавшись перед выбором или уехать сейчас с приличным содержанием в Лондон, или вообще не увидеть ни пенни до совершеннолетия и возможно даже после него, решимость Вильяма дрогнула. Он прекрасно представлял себе участь обедневшего родственника герцога и то положение, в котором он мог бы оказаться. Было ли это с его стороны малодушием, или отсутствием достаточного жизненного опыта, но молодой человек поддался внушению старшего брата, и уехал на полгода в Лондон, оставив заплаканную сестру без поддержки, в чем он впоследствии себя несказанно винил. Погоревав немного из-за отъезда брата, который мог, как никто другой, поддержать ее в трудную минуту, Дженевра стала с нетерпением ожидать возвращения своего любимого Джонатана.
Прошел еще месяц тоски и душевных метаний, месяц страха и неуверенности, а Джонатан все не возвращался. Дженевра не могла понять, отчего нет от него вестей, почему она не получила за все время разлуки ни одного письмеца.
В конце дневника оказалось несколько строк, которые могли объяснить такое равнодушие со стороны Джонатана. Доктор все же писал письма возлюбленной так часто, как только мог, но коварный герцог, старший брат Дженевры, перехватывал письма и уничтожал их, о чем он сам позже и признался младшей сестре. Видимо, не зная всей правды, он считал, что поступает правильно, не позволяя романтическим бредням сбивать с толку и без того влюбленную Дженевру. "Благими намерениями вымощена дорога в ад", — подумала Лизабет, представляя, в каком аду пребывала несчастная беременная женщина, которая уже думала, что обманута и забыта.
Решив, что не раскроет тайну имени отца своего будущего ребенка, дабы не чернить память о своей любви, Дженевра вынуждена была на четвертом месяце беременности сообщить эту страшную новость своему старшему брату. Женский почерк, описывающий весь разговор с герцогом, отражал волнение, страх, печаль, слезы, которые в некоторых местах размыли текст. Разочарование и обида жгли сердце Дженевры, когда она выслушала приговор от брата после своего признания. Резкие и жалящие слова, вырвавшиеся из его уст, требование назвать того подлеца, который мог оказаться отцом ребенка, обвинение в распутстве и легкомыслии довели виновницу до обморока. Затем были сборы к отъезду в Озерный край, где располагалось одно из имений, унаследованных Блэйкстоуном от матери, и в котором должна была провести оставшееся время до родов мисс Дженевра.
Имение было большим, довольно уединенным, а воздух, которым дышали ланкаширцы, был более полезен для беременной женщины, нежели морской с привкусом соли. Через неделю после отбытия Дженевры в городок вернулся мистер Фримен, поспешивший навесить свою возлюбленную и ее старшего брата, дабы просить руки и сердца единственной девушки, которая могла бы составить его счастье. То разочарование и непонимание, которое возникло между двумя лучшими друзьями, оказалось неожиданным для Джонатана, а весть об отбытии любимой в неизвестном ему направлении на долгий срок — ударом. Герцог утаил от близкого и теперь уже, увы, бывшего друга тайну о беременности сестры, ведь она не пожелала ему сообщить имя отца ребенка.
Не зная, как далеко зашли отношения Дженевры и Джонатана, Блэйкстоун не решил открывать доктору тайну сестры, дабы позор не пал и на всю семью несмываемым пятном. Какие цели преследовал герцог, устраивая жизнь сестры таким образом, что после родов она должна была отказаться от ребенка, а герцогиня назвать его своим, Дженевра не могла знать, так как в последнее время вообще стала мало понимать мотивы поступков его светлости. Она так же не стала оспаривать решение старшего брата о ее скорейшем замужестве с графом Ловершемским, который получал при этом солидный куш в качестве отступного за отсутствие девственности у невесты, после родов.