- Замечательно! - Обрадовался доктор, и отправил дворецкого обратно на пост за дверью, не заметив обиды на лице Бриггса. "Чего уж замечательного, если я запачкал свои любимые туфли", - возмущенно думал тот, пытаясь придать своему лицу присущее ему выражение невозмутимости.
Доктор погрузил обнаженные ступни Нортона в тазик с горячей водой, предварительно добавив немного холодной из кувшина, взятого с умывальника, одновременно велел Лизабет растирать руки спящего мужчины. Затем подготовил холодный компресс и положил его на лоб его светлости, после чего стал хлопать того по щекам, иногда поднося к носу ватку с нашатырем.
- Он не умрет, Джонатан? - спросил Вильям, который вышел из своего укрытия сразу, как за дворецким закрылась дверь, и стал мерить комнату шагами, явно нервничая. - Только скажи как есть...
Мистер Фримен, прощупывающий пульс в этот момент, покачал головой.
- Это вряд ли. Мы должны его разбудить и как можно скорее. В принципе, если бы Нортон принял опиум в смертельной дозе, то он мог бы скончаться уже ночью...
Лизабет от испуга вскрикнула и прижала руки к груди. Однако быстро пришла в себя и с удвоенной силой стала растирать руки любимого от кистей до плеча, разгоняя кровь.
- Мисс Уэлсон, - обратился к ней доктор, - руки его светлости согрелись?
Девушка положительно кивнула головой, не в состоянии вымолвить ни словечка. Ее сердце сжималось от страха за Нортона, она готова была сделать для него все что угодно, лишь бы только он очнулся. Проверив температуру стоп и голени, Джонатан удовлетворенно хмыкнул. Ноги тоже начали отогреваться.
- Что ж, состояние больного улучшается, - произнес он, приподнимая веки. - Зрачок стал реагировать на свет, пульс участился. Вильям, быстро берите его с другой стороны за руку, попробуем приподнять Нортона и посадить. Мисс Уэлсон...Лизабет, а вы будьте готовы подложить ему под спину подушки, - заторопился доктор.
Проделав озвученные манипуляции, Джонатан поднес ко рту герцога ложечку с водой. Глотательные рефлексы сработали превосходно. Через полчаса усилий, приложенных для пробуждения ото сна Блэйкстоуна, последний вдруг дернул рукой, затем зашевелил пальцы на другой руке. Веки слегка дрогнули, и глаза открылись. Нортон издал слабый стон, повалившись вперед. Вильям с доктором успели подхватить и уложить его на постель, убрав лишние подушки из-под спины.
Еще через полчаса герцог мог уже сидеть и выглядеть при этом так, словно ночью здорово набрался. Голова и горло нещадно болели. Руки слега тряслись, но сила очень быстро к ним возвращалась, как в прочем и к остальным частям тела. Выпив пятую чашку кофе, пациент Джонатана окончательно пришел в себя, однако вставать с постели разрешено не было. Связная речь тоже вернулась к герцогу, не смотря на боль в горле.
Он с трудом рассказал, что минут через двадцать после ужина вдруг почувствовал дурноту. Не смущаясь присутствия девушки, Блэйкстоун предположил, что большая часть отравы вышла вместе с пищей во время рвоты, но то, что успело проникнуть в кровь, свалило его наповал. Он едва успел добраться до своей спальни и раздеться. То, что он оказался отравлен, Нортон понял только теперь, когда ему об этом сообщил Джонатан. На вопрос, как такое могло произойти и не принимает ли Нортон опиум в малых дозах, герцог ответил, что никогда не имел привычки пользоваться подобными средствами. Затем, словно вспомнив что-то, он добавил, что во время ужина к нему заходила Виктория.
- Зачем? - Выпалил Вильям, забывшись. - Ты думаешь, что Виктория могла это сделать...подсыпать тебе что-то в еду?
- Виктория?! - Удивился Джонатан и резко встал со стула, на котором сидел возле кровати больного. - У вас есть основания ее подозревать в столь тяжком преступлении?
Лизабет пожала руку Нортона, который до этого не позволил девушке встать с кровати, назвав ее своим ангелом. Вильям только улыбнулся на подобную просьбу, а Джонатан слегка нахмурился.
- Друг мой, - вместо герцога заговорил его брат, - видишь ли, дело в том, что ...
- Я сам отвечу. - Прервал его Нортон. - Джонатан, поверь, у Виктории имеются довольно веские основания желать моей смерти. А вчера я был неосторожен в разговоре с нею, сказав немного лишнего.
Джонатан скрестил руки на груди и, хмурясь, недовольно произнес:
- Я понимаю, что давно потерял ваше доверие и дружбу, ваша светлость, но право слово, учитывая, что я снова спас вам жизнь, вы могли бы посвятить меня в свои тайны и говорить более откровенно. В конце концов я никогда не испытывал к ее светлости какие-либо положительные чувства, чтобы вы сейчас старались уберечь меня от правды.