Быстрый стук сердца и взволнованное дыхание сказали ей о том, что Блэйкстоун сам опалился в собственном огне страсти, и не пытается разыграть ее.
- Солнце мое...вы заставляете меня делать опрометчивые поступки и каждый раз нарушать раннее данные обещания вести себя в соответствии с кодексом джентльмена...Зачем вы мучаете меня? - Прерывисто спросил он, не отпуская от себя девушку. - Прошу вас, давайте уедем вместе, только вы и я, неважно куда, давайте сбежим и не посмотрим ни на какие условности...одно только ваше слово и я положу к вашим ногам весь мир...
Девушка испугано вслушивалась в гул его голоса, вибрирующий в грудной клетке, затем все-таки смогла немного отстраниться и заглянуть ему в глаза, в которых плескалась целая гамма чувств.
- Нортон, - произнесла она нерешительно, - я не знаю, что сказать...у меня какой-то туман в голове, сердце сейчас выпрыгнет...
- Вы просто еще очень не искушены, но физическая близость между мужчиной и женщиной может быть разной, - вкрадчиво произнес он, наблюдая за румянцем, который вернулся к девушке на щечки, - может доставлять обоим и счастье, и удовольствие, и блаженство, но только если оба этого желают. Поцелуи способны стать хорошей прелюдией к любви...и не только к платонической.
Девушка моргнула, затем почувствовала, как запылала от кончиков ушей до самых ног.
- Вы...вы просто наглец, - воскликнула она и стала вырываться из крепких объятий.
- А вы - маленькая обольстительница, моя Лизабет, - возразил мужчина, но объятий не разжал. - Зачем вы заставили меня ревновать к Джонатану, поверьте, не стоит пользоваться этим...способом, что бы вызвать во мне чувства, ведь я и так уже кладу к вашим ногам свое сердце.
- Что? - удивление и испуг промелькнул на лице темноволосой красавицы.
- Каюсь, - произнес мужчина серьезно, - не хотел вам говорить, тем более при таких обстоятельствах, но вы, правда, украли мое сердце. Если бы я не был женат, вы можете быть уверены, что сегодня же получили бы от меня предложение руки и сердца, но обстоятельства выше моих желаний, поэтому я могу только смиренно просить о милости - подарить мне свою любовь и нежность...уедем вместе, Лизабет?
Однако реакция, которая последовала в ответ на это признание, заставила герцога пожалеть о неосторожно высказанном признании. Лицо девушки утратило все краски, тень горечи искривила прекрасные и нежные губы, глаза наполнились влагой.
- Вы...считаете, что я могу согласиться... на роль чьей-либо любовницы, ...игрушки, которую можно будет после использования сломать и выкинуть?
Мужчина отпустил девушку, понимая, что теряет ее доверие.
- Нет, я так не считаю, - тихо ответил мужчина, растрепав прическу рукой, что могло означать растерянность. - Вы не верите в мои чувства?
Лизабет хмыкнула и в раздражении передернула плечами.
- Да, не верю...вы ничего не знаете обо мне, как можно при этом говорить о своих чувствах, если только светлейший герцог не решил развлечься, благо что и женщина подходящая оказалась поблизости, - ядовито произнесла девушка, обняв себя за плечи.
- Лизабет, послушайте, - Блэйкстоун чувствовал свою вину, к нему начало приходить понимание, как низко он поступил, предлагая девушке порочную связь, - ведь вы сами не стали мне рассказывать о себе, как же я мог составить верное мнение о вас и ваших намерениях, ваших принципах, в конце концов.
- Однако, мне уже не раз приходилось вам об этом говорить, я не нуждаюсь ни в покровителе, ни в человеке, который не может предложить мне открыто стать его супругой, и при этом пытается соблазнить меня и сделать одной из своих возможных содержанок.
Каждое сказанное слово суровым женским голосом увеличивало осознание того, как жестоко ошибся Блэйкстоун.
- Мисс Уэлсон, Лизабет, примите мои извинения, я, правда, полный идиот, - смиренно произнес мужчина, - но дайте мне единственный шанс все исправить...если бы вы только могли мне довериться и рассказать о себе...
- Не понимаю, что это может изменить? - Лизабет все еще испытывала нервную дрожь от тех чувств, которые сумел всколыхнуть в ней этот мужчина, начиная от восторга и желая раствориться в нем до гнева и презрения.
Герцог некоторое время задумчиво смотрел на девушку, затем, словно решившись на что-то, сказал: