— Ма? — слабо окликнула я родительницу, — А что надо слать мужчине, которого ты опрометчиво отшила? Думаешь, розы подойдут?
***
Он заподозрил неладное ещё утром, когда она проснулась в его объятиях. Её синие глаза были чуть нервозными и метались из стороны в сторону как у пойманной дичи. Но он попытался отогнать от себя эти опасения. Этой ночью она по-настоящему открылась ему и вряд ли убежит. Он уже думал, что получил Машу и теперь она никуда не уйдёт…
Но Роман ошибся, и понял это, когда она сломя голову понеслась к такси, бросив лишь короткое "пока". В этот момент в нём что-то оборвалось. Было очевидно, что она бросает его после всего, что между ними было. Он не ошибся. Надо было подождать…Но Маша сбежала после близости, как делала это всегда. Она приравняла его к другим, хотя прекрасно знала, как он к ней относится. Роман прекрасно понимал её страх, который поселился в её душе из-за ухода отца и страданий матери, собственных страданий…Но он так же знал, что никогда с ней так не поступит, со своим личным лучиком счастья в этой жизни.
Сломя голову Городовой помчался за ней, но получил лишь разбитое сердце. Она отвергла его так, словно между ними ничего и не было вовсе. Чёрт, а ведь сейчас он мог признаться себе, что организовал эту поездку исключительно для того, чтобы покорить Машу, которая незаметно для него самого, покорила его. И дело было даже не в её обольстительной красоте, а в том, как она умела его развеселить, как от её улыбки всё наполнялось светом, а от прикосновений — теплом. И как ему нравилось с ней говорить, её детская непосредственность и иногда такой серьёзный взгляд, словно она старше его лет на десять.
Но сейчас ему было пусто и холодно. Даже работать не было сил, хотя он всегда мог похвастаться тем, что работа могла отвлечь его от всего, что угодно. Вот только разбитое сердце он залечить не мог. Ему даже было всё равно, что у Акулины и Стаса произошла размолвка. Бывшая даже позвонила ему и сообщила, что свадьба отменяется, но в тот же вечер перезвонила и заявила, что произошла ошибка. Он и не сомневался в этом. Роман понял, что эта парочка создана друг для друга ещё на рок-фестивале. Наверное, после него Машка и украла его сердце. Да, а потом плюнула на него и растоптала.
И вроде бы надо идти дальше и постараться забыть, но было невозможно просто взять и выбросить её головы и вырвать из сердца. Она словно стала частью него и единственным выходом избавиться от мыслей о ней, было умереть. Но этого он себе позволить не мог.
Роман раньше и не думал, что может так попасть. Эта девушка настолько сильно подцепила его, что он уже и представить не мог, как ещё солнце светит после того, как она отвергла его. И ещё эта свадьба…им предстоит быть свидетелями. Может попробовать снова? Он и так каждый день боролся с отчаянным желанием набрать её номер хотя бы для того, чтобы просто услышать голос, который пообещает прибить вместо обычного "алло".
Как же она там со своими страхами открыться кому-то? Справилась или тоже думает о нём. Нет, она неравнодушна к нему…он это знал. Но окажутся ли чувства к нему сильнее страха, который она приобрела, когда из её жизни ушёл человек, который должен был быть рядом всегда. И может Роману следовало бы оставить её в покое, но он просто не мог…И как можно быть такой слабой и сильной одновременно? Маша так боялась кому-то поверить…А что, если она всё-таки поверит и это будет не он? При этой мысли всё внутри сжималось от ярости. Ну, уж нет. Он добьётся того, чтобы она поверила в то, что он защитит её от целого мира. И он был готов на это. Если она полюбит его, он сможет защитить её от целой вселенной, что уж говорить о мире…
9
НЕРЕШИТЕЛЬНОСТЬ или СТРАННЫЙ ДЕВИЧНИК
Я так и не решилась. Снова помешал страх. Ну как поступить? Явиться на порог и слёзно молить о прощении? Ну уж нет…он должен меня понять. Но почему-то от Романыча не было вестей. Неужели я так сильно его обидела своим недоверием? А ведь обидно, блин, он даже не позвонил. Хотя, что же я говорю? Сама виновата…Ох, какая же я идиотка…
В подобных мыслях прошло несколько дней. Я вернулась на работу в клуб и пару раз во время номера мне даже показалось, что я видела знакомее лицо дорогого мне человека…И что я тут загнебаю? Я втюрилась в Городового выше крыши, и от этого чувства я была готова разорваться на куски. Да пусть хоть в подвал меня посадит, лишь бы простил…Вот только чтобы простил, надо извиниться. А за что извиняться я не понимала. Я ведь боялась…и сейчас боюсь.
— Чёрт, — прошипела я. Наступила пятница, и я направлялась на девичник Акулины. Девушка обещала что-то загадочное, но мне, если честно, было всё равно. Я планировала расспросить её, не слышно ли там ничего о Романе.
Торжество проходило в каком-то загадочном месте. Поначалу, увидев какое-то заброшенное здание на самой окраине города, недалеко от трассы, я подумала, что прочла адрес вверх тормашками или неправильно его написала. Но нет. Вроде то место.
— Неужели решили жертвоприношение устроить, сектанты хреновы, — недовольно пробурчала я, опасливо выбираясь из машины. Как-то не хотелось оставлять свою ненаглядную Ларку на растерзание местным гопникам. Но с глубокой печалью я всё-таки это сделала и неуверенно поплелась в дому. Чёрт, и угораздило меня принарядиться? И почему я вообще не отказалась от звания свидетельницы? И что вообще за бред, Стас и Акулина и так друг для друга предназначены без всяких там благословений от первой любви…
— А вот и ты! — я как сидорова коза подскочила от голоса, раздавшегося за спиной.
— Уля? — я уставилась на непонятное существо передо мной. Акулина, а я всё-таки решила, что это она, была с ног до головы укатана каким-то белым полотном, словно мумия, лицо у неё было выбелено, губы были ярко-красными, а на глазах были толстые стрелки, доходящие до самых ушей. Гейша, блин!
— Да, это я, пошли быстрее, обряд уже пора начинать, — во мне ещё больше возникли подозрения относительно жертвоприношения, и, кажется, жертвой буду я.
— А может не надо? — я покосилась на хилое сооружение, что-то среднее между курятником и собачьей будкой, только трёхэтажное. — Ты вообще что задумала? — я почему-то говорила шепотом, с опаской смотря в кусты. А вдруг сейчас как высыплют другие сектанты, повяжут меня и закопают под ближайшем деревом и пусть земля мне будет пухом…Меня аж мурашки пробрали. Я в который раз прокляла туфли на высоком каблуке и симпатичное чёрное платье.
— Идём, переоденешься, и мы начнём.
Увидев свой "наряд", я возжелала проводить некий обряд совершенно голой. Я, конечно, понимала, что все свои и так далее…Но мне перед собой было стыдно надеть это. Огромные оленьи рога ютились на мелкой шляпе, завязывающейся под подбородком словно каска. Моя голова постоянно стремилась перевесить тело, и мне с трудом удалось влезть в какой-то болотно-грязный мешок.
— Я же не разогнусь, — стиснув зубы, я пошире расставила ноги и всё-таки подняла голову. На меня с любопытством смотрели ещё три девушки в подобных Акулине нарядах. Рога это намёк? Что там Романыч успел натворить? Гадина…
— Всё нормально, дело за малым. Тебе осталось встать на одну ногу ласточкой, руки сложить за головой и спеть ритуальную песню. На этом обряд будет закончен и ты благословишь меня на брак.
— Позволь поинтересоваться, какой нации я обязана этим…обрядом? — прошипела я, раздумывая над тем, как бы мне добраться до ядерного оружия нашей страны и стереть с лица земли эту плешивую странёнку, заставляющую меня так унижаться. А рога всё тянули вниз…
— Это древнее племя в глубине джунглях Индии. Мы со Стасом случайно нашли их, кажется, кроме нас, об их существовании никто не знает, — голос Ули был наполнен гордостью. Ну, ещё бы, рога-то не у неё на голове, а я чувствую себя ничтожеством…
— Ну, хорошо. Что там за песня? — Акулина протянула мне листок, на котором красовались какие-то кривые буквы. — Эм…это на каком языке?