Мужчина с силой тряхнул рукой, оттолкнув женщину к скамейке. Она ударилась головой и осела вниз на землю. Когда он уходил, она еще громко всхлипывала. Ему не было дела ни до него, ни до нее, он совершенно не собирался разбираться, кто и в чем виноват. Одной жизнью больше, одной меньше. Обыденность. Это все уже давно не важно.
Дея все еще сидела не скамейке, а в памяти застыли глаза с пустым, отсутствующим взглядом. Лишь на миг в них пробудилась жизнь, когда клинок вошел в его тело. Ей показалось, или по-настоящему больно ему было не от этого? В его глазах сквозила такая печаль, что, казалось, ее хватит на все человечество. Почему-то ей они казались знакомыми. Она вспомнила, как темно-красное пятно расползалось по его телу, как он посмотрел на ту женщину, что схватила его за рукав, совершенно безразличным взглядом. И просто ушел. В памяти возник темный пошатывающийся силуэт в промежутке между деревьями.
Надо помочь. Надо. Дея поднялась со скамейки. В тот момент она даже не подумала о несчастной женщине, которая плакала над телом своего мужа, еще недавно - потенциального убийцы. Дея никак не могла собраться с мыслями, как ни старалась, она не могла осознать реальности происходящего. Где-то на уровне подсознания она понимала, что это должно вызвать у нее страх, и она должна бежать отсюда как можно дальше, но все чувства, кроме одного, куда-то исчезли.
Он, тот человек, нуждается в помощи, она это слишком остро ощущала. Но почему-то казалось, что он не примет ее. Ноги шли тяжело, пальцы на руках Дея не чувствовала. Нет, она не боялась, она уже давно перестала бояться. Этот мир к ее совершеннолетию превратился в какой-то сплошной ад, она даже привыкла к нему за столько лет. Но сейчас она сильно замерзла. Последние дни она и так чувствовала себя слабой, жила, словно в бреду, с трудом понимая, что происходит. Ее душа существовала одной надеждой, что все это когда-нибудь пройдет, что где-то она увидит просвет. Дея тонула в этой жизни и лишь изредка, на мгновение ей удавалось вынырнуть и сделать неполный вздох, затем волны вновь захлестывали ее, утягивая на дно.
Девушка вышла из парка и пошла вдоль реки. Одинокая фигура стояла на мостовой, оперевшись на ограду. Мужчина смотрел на черные волны, бестолково бьющиеся о каменную набережную. Холодный ветер развевал пряди светлых волос. Солнце садилось, последние его мутно-серые отблески угасали за рекой. Чайки, черные в бледных лучах заходящего солнца, казались стаей ворон, круживших над водой в поисках укрытия. За рекой собирались грозовые тучи.
С каждой минутой становилось темнее. Дея подошла ближе. В полутьме лицо мужчины казалось пепельно-серым, а глаза почти черными. Он никак не отреагировал на ее приход и только молча продолжал смотреть на бушующие волны. Его руки, крепко сжавшие поручень, слегка дрожали. Дея вдруг поняла, что он с трудом стоит на ногах. Она сделала еще шаг, а он, отпустив руки, упал на гранит.
Разум навязчиво старался осведомиться, чего она вообще творит, но Дея не обращала на него внимания. Подъехав к своему дому, она пыталась растормошить раненого мужчину, слабые пощечины ничего не дали, бить сильнее она боялась, он и так неважно выглядел. Дея не знала, что делать. Она забралась обратно на водительское сидение и прилегла на руль.
- Думай, думай, думай, - шептала она, оглядывая опустевший двор. Взгляд ее упал на оставленную у подъезда тележку дворника. Дея даже улыбнулась такой удаче.
Путь до квартиры она миновала без особых проблем, разве что не сразу разместилась в лифте. Нога мужчины мешала закрываться дверям, хорошо, что Дея вовремя это заметила и, проявив чудеса гибкости, подтянула его еще ближе к себе, вжавшись в заднюю стенку лифта. Так, практически не дыша, она доехала до седьмого этажа.
Ввалившись домой, Дея кое-как уложила раненого на кровать, судорожно вспоминая давно забытые уроки оказания первой помощи. Она стянула с него рубашку, которая уже с одной стороны полностью пропиталась кровью. Около часу ночи ей удалось остановить кровотечение и перевязать рану.
Дея едва держалась на ногах от усталости. Вытерев кровь с рук чистой тряпкой, она присела на диван. Девушка пообещала себе, что только даст отдых ногам, но спать не будет, надо было следить за состоянием раненого. Тяжелые веки никак не отреагировали на обещание и начали закрываться сами собой. Это была не первая тяжелая ночь, навалившаяся на нее за последнее время. Она не заметила, как реальность смешалась со сном, а она медленно сползла со спинки дивана, растянувшись на мягкой подушке.