— Круто! — сказал Сеня.
Я его понимал, как никогда — в лучах заката на фоне полуразрушенного центра города красивая рыжая женщина в загадочном костюме выглядела очень кинематографично, хоть сейчас на афишу блокбастера. С крыши было видно, как вдалеке над окраинами низко идут ударные вертолеты, местами все еще поднимались небольшие дымы, подсвеченные багровыми лучами заходящего солнца… Сильная картинка, недаром Сеню от этого видения так вштырило.
Лена вставила в два нагрудных гнезда по заряженному акку, достав их из той же сумки. Ничего себе, это ж целое состояние! У меня один, и я, при других жизненных обстоятельствах, чувствовал бы себя чертовски богатым, а тут сразу пара! Ничего себе костюмчик, не всякому по карману.
Рыжая влезла на невысокий кирпичный парапет и, опасно стоя на самом краю, начала какие-то манипуляции с браслетом на левой руке.
— Эй, — спросил я у нее, — а где откроется проход?
— Нигде, — ответила она спокойно, не отвлекаясь от своих действий.
— А как же мы пройдем?
— Никак, — ответила она ровным тоном, переключившись с левого браслета на правый.
— Нипонял… — растерянно сказал Сеня. — Эй, тетка, ты чё?
— Пройду я, — пояснила Лена.
— А мы? — жалобно спросила Ирина.
— Вы останетесь, — рыжая оставила в покое браслеты и опустила на глаза большие выпуклые темные очки.
— Эй, а зачем ты тогда к нам пришла вообще? — спросил я безнадежно, — зачем просила вывести из среза? Почему сразу костюмчик не наперла?
— Плохой способ, — ответила Лена. — Опасный, неудобный. Вы могли лучше. Теперь не можете. Вы не нужны.
— Да я тебя сейчас, сука рыжая… — Петр сбросил с плеча автомат, но женщина уже сделала шаг назад, и как аквалангист с борта лодки, опрокинулась спиной вперед с крыши. Взметнулись рыжие волосы, мелькнуло совершенно спокойное красивое лицо — и она канула вниз.
Мы метнулись с краю и свесили головы вниз — асфальтовая дорожка там была совершенно пуста.
— Съебалась, падла! — подытожил случившееся Петр.
На этой теплой, нагретой за день солнцем крыше мы и заночевали. Еда у нас была с собой, воду нашли в офисных кулерах, а спускаться вниз, к засравшим всю округу аффекторам, совсем не хотелось. Кажется, без облагораживающего влияния Ирины они опять начали друг с другом драться, но уже без большого энтузиазма, подустали за день. Девушка порывалась идти их разнимать, но тоже без особого рвения, Сеня легко ее отговорил. Они улеглись рядышком на крыше, глядя в темное небо. А я прилег напротив, опершись спиной об вентиляционный короб, и смотрел на них. Люблю смотреть на молодых, они такие наивные.
— О, звезда упала… — задумчиво сказал Сеня, — А вот еще одна… Загадала желание?
— Я никогда не загадываю желаний, — буркнула мрачно Ирина.
— Почему?
— Боюсь, что сбудутся.
— Ты что? — удивился Сеня. — Это же желания! Они должны сбываться, иначе зачем это все?
— А как именно они сбудутся, ты знаешь? Вот загадала ты, допустим, похудеть…
— Куда тебе худеть? — заржал Сеня. — Ты и так, как глиста… Ой, извини, очень стройная, то есть.
Ирина мрачно покосилась на него, но продолжила:
— Неважно, пусть не я. Загадала похудеть. А потом раз… Внезапно — рак, третья стадия, метастазы, химия, облучение, блюешь дальше, чем видишь… Вот, сбылось твое желание — ты худая. Только ненадолго…
Ирина говорила уже сквозь слезы, Сеня явно был не рад, что завел этот разговор.
— Или, к примеру, загадала ты себе отдельную квартиру, чтоб жить не с родителями… Бац! — рак у матери. Третья стадия, метастазы, химия, отец пропадает куда-то… И вот квартира в твоем распоряжении, живи, дорогая, как хотела. А ты думаешь: «Да будь проклят тот день, когда я этого пожелала!» И всю жизнь потом думаешь — а вдруг правда, это по-моему сбылось? А вдруг, именно такая цена?
Ирина зашмыгала носом, и Сеня молча протянул ей пачку одноразовых носовых платков.
— Я всю жизнь мечтала стать необычной, быть не как все, чтобы жить по-настоящему, чтобы Предназначение и Судьба… — сказала она тихо. — И где я теперь?
— В полной жопе, — честно сказал Сеня. — Зато с нами! И я этому даже как-то рад.
— Рад жопе? — Ирина по-женски ловко сделала вид, что не поняла.