Я уже начал примериваться к крепежам спрятанных под днищем ящиков, когда сзади раздался знакомый голос:
— И снова здравствуйте…
От неожиданности я треснулся башкой об рычаг подвески, выругался и вылез ногами вперед, судорожно вспоминая, куда я, к ебени матери, дел пистолет. По всему выходило, что кобуру я отстегнул, чтобы не мешала под машиной ползать и бросил на сиденье, накрыв сверху жилеткой. Впрочем, внезапно вернувшиеся коммунары никакой агрессии пока не проявляли, и вообще выглядели так, что краше в гроб кладут.
У бородатого вояки большая часть бороды отсутствовала, вместо нее торчали какие-то обгорелые клочки и красные пятна обожжённой кожи. Камуфляж его был в дырках и рыжих подпалинах, висевшие раньше в разгрузке банки с пулеметной лентой отсутствовали. От него сильно пахло пороховой копотью и паленой курицей.
Ольга неловко держала перевязанную прямо поверх одежды грязным бинтом левую руку, повязка на плече отмокала кровью. Сквозь слой грязи и копоти зло сверкали льдисто-голубые глаза. Винтовка ее, родная сестра моей, была разбита, похоже, попаданием крупнокалиберной пули — исковерканный кожух открывал какие-то медные шинки и темные детальки, находящиеся в заметном беспорядке.
Артем был безоружен, в разгрузке одиноко торчал магазин от «Калашникова», который некуда было вставить. На лице его было несколько запекшихся ссадин, он сильно хромал и опирался на импровизированный костыль из кривой толстой ветки.
— Опять забыли что-то? — спросил я вежливо, стараясь незаметно переместиться поближе к пистолету. — Вроде я ничего вашего тут не находил, — я голосом выделил слово «вашего» и сделал еще один шажок в сторону кобуры. Теперь до пистолета было буквально рукой подать.
— Извини, — сказал Артем голосом смертельно уставшего человека, — мы пытались уйти домой. Не вышло. Это ближайшее место, где мы можем передохнуть и прикинуть, что делать дальше.
— Во всем бесконечном Мультиверсуме негде голову преклонить, кроме как в моей башне? — сочувственно покивал я. — Обычное дело, чего уж там.
— Во всем бесконечном Мультиверсуме нам не очень рады, — сказала Ольга.
— Как я их понимаю! — закивал я в ответ. Моя рука уже лежала на сиденье возле рукоятки пистолета. — А с чего вы решили, что вам рады тут?
Я под жилеткой осторожно освобождал пистолет от кобуры. Оружие на виду было только у бывшего бородатого, но его пулемет висел стволом вниз на плече. У меня сейчас были лучшие шансы за все время нашего знакомства. Вытащить пистолет, сначала в бородатого, потом в рыжую, потом… Эх, Артема жалко. Но оставлять в живых человека, у которого только что застрелил жену — не лучшая идея.
— А что такой странное с этой машиной? — внезапно спросил Артем. — У меня планшет на нее отзывается…
— Хуй вам, а не машина! — сказал я твердо. Пистолет уже был у меня в руке.
Утверждение «Достал оружие — стреляй!» со всех точек зрения правильное. Я ничуть не подвергаю его сомнению, но, направив ствол на Боруха, отчего-то не нажал на спуск. Понимал, что надо, злился на себя — но не нажимал.
— Не надо, пожалуйста! — Артем медленно поднял руки. Ольга движением плеча сбросила на землю винтовку и последовала его примеру. От винтовки что-то со звоном отскочило и укатилось. Борух поколебался, но, подняв левую руку, правой осторожно опустил на траву пулемет, сделал шаг в сторону и поднял вторую руку.
Убивать сдавшихся некрасиво — но очень эффективно и безопасно. Жаль, что я такой инфантильный мудак и не умею этого делать. Сколько потенциальных проблем бы сейчас закопал на холме!
И как мне с ними теперь поступить?
— Дай воды, пожалуйста! — тихим голосом попросила Ольга, опускаясь на траву. — Клянусь, мы не будем пытаться причинить тебе вред!
Ее голубые глаза больше не светились льдистым безумием, а стали умильными, как у котика из мультфильма. Какова актриса, а? Нет, я ни на секунду ей не поверил, но даже при том что-то внутри дрогнуло. Когда тебя вот так просит, глядя снизу, красивая женщина — тут столб бетонный дрогнет, не то, что я.
У смотревшего на эту сцену Артема было такое лицо, что ему хотелось предложить не воды, а стакан водки.