Рыжая, впрочем, никак не реагировал ни на ругань, ни на извинения. Сидела статуей, смотрела вперед.
— А что вообще творится, старлей? — поинтересовался я. — Военные какие-то, Росгвардия, вертолеты…
— Вы что, телевизор не смотрите? — изумился полицейский.
— Да, как-то выпали на несколько дней, так вышло.
— Попытка переворота в стране, ФСБ месилось с Росгвардией, кто за кого — непонятно, но военное положение. То ли из-за них, то ли правда — война… Американцы северных корейцев бомбят, те южных, китайцы тоже кому-то вломили под шумок. В Израиле что-то ядерное жахнуло, или они кого-то жахнули… В Крыму чего-то взорвали, на Донбассе понеслось заново по полной, на Балтике наши каких-то натовцев сбили, а в Черном море утопили. В Европе, говорят, вообще эпидемия чего-то африканского, границы все перекрыты, пиндосы грозятся всех разнести, но никак не сообразят, с кого начать…
— Ничего себе! — удивился Сеня. — А мы и не в курсе…
— А главное, — не затыкался, радуясь спасению и свежим ушам полицейский, — у нас в городе то ли гнездо заговорщиков нашли, то ли террористов с биооружием, то ли диверсантов натовских — но город закрыт наглухо. По улицам гвардейцы фсб-шников гоняют, а выезды перекрыты войсками. Некоторые говорят — тут он понизил голос до зловещего шепота, — что народ как раз от того биооружия бесится. То ли через интернет его всем в мозги внедрили, то ли в водопровод что-то добавили, то ли в воздухе распылили — но крышу сносит нахуй, извините, гражданка! Агрессия прет такая, что боже мой! О, вон там, за углом наш участок!
— Вылезай тут, — строго сказал я. — Пешком дойдешь. Ничего личного, но не хочется оказаться крайними в тяжелый для Родины час. Мы к полиции со всем уважением, так что не будем отвлекать ее по пустякам, лады?
— Как скажете, спасибо что выручили! — поблагодарил нас старлей, вылезая. — Странная вы компания, но удачи вам. Зашхерьтесь куда-нибудь, переждите, пока рассосется, а мне пора — работа…
Полицейский, прихрамывая, потрусил к участку, а мы повернули в другую сторону, углубившись в хитросплетения улиц окраины.
— Сеня, глянь там через свою болталку, что в мире творится, — велел я. — Только смотри, не подхвати этот, который через интернет внедрили…
— Чуть что — сразу через интернет, ага — обиделся за мировую сеть Сеня. — Половым путем с порнохаба.
Он достал из кармана смартфон и погрузился в него.
— Что делать-то будем? — спросил я в пространство. — Город-то, говорят, закрыт весь…
— Не, — уверенно сказал Петр, — хрен его закроешь. Выездов много. Они дороги перекрыли и сидят, радуются. А мы сейчас…
Он повернул куда-то в частный сектор, спускаясь по кривой узкой улочке к речке-переплюйке. Под колесами прогрохотал шаткий мостик и «Патриот» заскакал по разбитой полугрунтовке — я даже и не знал, что в городской черте существуют такие заповедники перекошенных заборов, покосившихся домишек и крошечных огородиков. Из распахнувшейся калитки выскочил какой-то скрюченный дед, кинул нам вслед камнем и, потрясая сухоньким кулачком, заорал неразборчиво-матерно. Интересно, это у него внедренный коварными диверсантами вирус агрессии так проявился или просто маразм? Во всяком случае, вряд ли он его в интернете подхватил. А кстати…
— Сеня, приборы?
— Четыреста четыре!
— В смысле?
— Связи нет! Мобильный интернет сдох. Показывает полную линейку, а трафик не идет и даже смс не отправляются. Пришло только сообщение: «Уважаемые абоненты, возможны перебои… По техническим причинам, бла-бла-бла…»
Ну вот, мир, может быть, уже летит ко всем чертям, а мы и не в курсе…
«Патриот» проскочил по заброшенной спортплощадке, где из матерого бурьяна призраками прошлого торчали остатки ржавых футбольных ворот, медленно преодолел неглубокую, заваленную мусором дренажную канаву и вырвался на оперативный простор. Заросшая грунтовка уходила в поля, теряясь среди посадок.
— Если прямо, то выскочим на трассу в паре километров за постом, — бодро доложил Петр, — а если взять за тем леском левее, то можно так и проскочить грунтовками. А вы — «перекрыли, перекрыли»… Перекрывалка не выросла!