— Он много чего умел, — зло сказала Ольга. — Да все не впрок пошло…
Да, не спешат в Коммуне лить слезы по моему сушеному дедушке. Не поминают его добрым словом. Чем-то не мил им был покойник.
— Готовы? — спросил нас Артем.
Возражений не последовало — все уже стояли, завернувшись в одеяла, как на пижамной вечеринке. Мир моргнул, и адская жара сменилась таким же зверским морозом. Правда, на этот раз ветра не было, и под зимним солнышком ярко сверкал белый-белый снежный покров. Прошла, видать, буря-то. А еще рядом с репером стояла палатка.
Я как-то сразу догадался, чья она — непривычный рисунок геометрического серо-бурого камуфляжа на ее куполе в точности повторял такой же на трофейном автомобиле. Коммунары тоже оказались сообразительными — Борух тут же взял палатку под прицел пулемета и Ольга включила свою винтовку. Я решил, что мне лучше не светить неумение с ней обращаться, да и дистанция не для снайперского оружия, так что достал из кобуры своего «двойного орла». Ингвар навел на ткань дробовик и только Артем остался при своем планшете, хотя автомат все же передвинул поудобнее, под руку.
— Эй, не стреляйте! — донеслось из палатки. — Я выхожу без оружия!
Из палатки, согнувшись и вытянув вперед пустые руки, выбрался мужчина лет сорока с суровым обветренным лицом. Он был одет в полевой камуфляж той же странной расцветки, в разгрузку, комбинированную с довольно необычным, как будто чешуйчатым, бронежилетом, на голове его была камуфляжная бандана. На рукаве красовалась нашивка с пятью черными звездочками, расположенными как на капитанском погоне.
— Вы сорвали наш резонанс! — сказал он с легким упреком в голосе. — Теперь придется снова ждать, пока репер стабилизируется!
— И сколько вас? — спросил Борух жестко.
— Коммунары? — встречно спросил вылезший. — Надо же, какая встреча…
— Сколько в палатке? — повторил Борух.
— Достаточно, — примирительно сказал военный. — Достаточно для того, чтобы результат перестрелки никого не устроил. Кстати, они вас видят и держат на прицеле, палатка изнутри полупрозрачная.
— Внутри четверо, с оружием, — Ольга смотрела на палатку через прицел винтовки. — Кто вы такие?
— Ну зачем вам эти трудности? — покачал головой мужчина. — Я предлагаю разойтись по своим делам. Мы даже уступим вам первый резонанс! У нас в палатке тепло, мы подождем, а вы, уж простите, выглядите не очень…
— Кто. Вы. Такие, — отчеканила Ольга.
— Девушка, не надо усложнять, — военный скривился, как будто откусил лимон. — Ничего я вам, разумеется, не скажу. Либо начинайте стрелять, либо давайте сделаем вид, что этой встречи не было.
Я переводил взгляд с Ольги на неизвестного. Ольге очень хотелось пальнуть, и это было видно. Военный держался отлично, совершенно не нервничал — хотя, если что, он-то точно ляжет первым. Я в данной ситуации был скорее на его стороне — это у коммунаров с ними какие-то счеты, лично мне они ничего не сделали. Наоборот, спасибо им за машину, хорошо прокатились. А начнись перестрелка, никому мало не покажется, тут он прав — внутри четверо, они наверняка уже разобрали цели, нажать на курок всяко успеют. От понимания, что я сейчас у кого-то на мушке, и этот кто-то уже, небось, свободный ход спускового крючка выбрал, мне стало очень не по себе. Не дай Мироздание, кто-то громко пернет — и пойдет взаимный салют… Но влезать в разговор я не стал. Во-первых, чтобы не обострять, а во-вторых был слишком занят тем, чтобы ствол не ходил ходуном в дрожащих от адреналина руках. Я как-то не обзавелся привычкой непринужденно чувствовать себя на прицеле. Уверен, десяток-другой лет практики — и я буду такой же крутой, как этот мужик из палатки. Буду так же рассеянно улыбаться, тихо звякая стальными яйцами. Но пока что мне было как-то нервно.
Молчание затягивалось, но тут Артем сказал тихо:
— Репер готов.
— Ладно, мы уходим, — сказала Ольга неохотно. — Может, еще встретимся…
— Непременно, — хищной волчьей улыбкой отреагировал военный. — И очень скоро!
— Коммуне осталось недолго! — крикнул он в последний момент, когда мир уже моргнул, так что я даже не был уверен, что мне это не послышалось.
Ну, недолго так недолго, хрен бы с ней.
На этой стороне пахло морем, в башне с репером было не жарко и не холодно, и я сразу почувствовал себя дома.
— Ну что же, — сказал я коммунарам максимально доброжелательно, но не спеша убирать пистолет, который так и остался у меня в руке. В теплом влажном воздухе он стремительно покрывался инеем. — Счастливого пути домой. Вот репер, вас ждут великие дела, а мне пора. Меня ждет всего лишь жена, так что не смею задерживать.