— Спасибо за предложение, Кри, я подумаю.
— Все, не двигайся, я снимаю пену! Глаза не открывай!
Криспи чем-то протерла мне лицо и руки и я на ощупь побрел обратно в ванную — умываться. Поплескав себе в лицо водой, осторожно открыл глаза и с удивлением увидел, что от малиновых отекших пятен и следа не осталось. Так, слегка розоватое лицо, как после умывания горячей водой. Чудо как хороша эта их пена! Может сменять им Андрея на аптечку?
— Спасибо! — сказал я Криспи. — Мне стало гораздо лучше.
— Не за что! — отмахнулась девушка. — Приходи в каминный зал, там Катя обед приготовила, окрошку. Маша уже наворачивает вовсю!
Я пошел наверх, и увидел вокруг стола целое собрание полномочных представителей. Усатый альтерионец, с лицом прохиндейским, как у депутата Госдумы, девица-юница, сидящая с видом принцессы, наступившей хрустальным башмачком в говно, Ольга, злая и надутая, Андрей, отсаженный на диванчик под присмотр Ингвара, и Мелкая, которой было наплевать на дипломатические казусы. Она просто лопала окрошку, брызгая ложкой и чавкая от наслаждения. Все, кроме Машки, уставились на меня — и я сразу вспомнил, что вообще-то шел на второй этаж за одеждой. Потому что грязная в машинке крутится, а на мне одно полотенце. Пришлось сделать вид, что я всегда так хожу и не понимаю, чего это они так пялятся. Ну и гордо удалиться наверх, конечно.
Когда вернулся в джинсах и майке, в раскладе было минус Машка (она налопалась до состояния шарика и, вздыхая, что больше не лезет, пошла ловить кота), но плюс Криспи и Йози. Йози скромно кушал, остальные сидели такие же напряженные и глядели друг на друга косо.
Я начерпал половником из большой кастрюли миску окрошки, поставил ее перед собой и начал неторопливо, вдумчиво есть — сдерживая себя, чтобы не чавкать, как Машка. Люблю окрошку. Ленка, правда, ее лучше готовит — с базиликом и капелькой горчицы, — но и Катина неплоха. Я сижу, жру, а все на меня смотрят. Как-то немного неуютно, но я вида не подавал, еще чего. Потерпят.
— Приятного аппетита! — не выдержал усатый.
Я покивал ему благосклонно между двух ложек.
— Я прежде всего хочу сказать, — продолжил этот «молодой духом», — что, вне зависимости от вашего решения, Альтерион предлагает вам и вашим друзьям свое гостеприимство.
Я молча жрал. Подождав ответа и не дождавшись, он добавил:
— Вы получите все преимущества полного альтерионского гражданства!
Наверное, это очень круто, да. Но я как-то не в курсе. Мы с Криспи много болтали вечерами у камина — она рассказывала, как устроена жизнь у них, я — как у нас. Взаимно удивлялись: ей наши порядки казались странными, мне — их. Но что именно означает «полное» гражданство и чем оно отличается от «худого» — или какие там есть альтернативы, — я понятия не имел. Обычно, за гражданством следуют как права, так и обязанности, так что это еще бабушка надвое сказала. Так что я снова вежливо кивнул и продолжил кушать.
— Да, я хочу отметить, что Коммуна сняла свои претензии на Андираоса, так что конфликт интересов исчерпан. Не так ли, Ольга?
— Да, — нехотя буркнула Ольга, — он того не стоит.
Ого, кажется коммунарам кто-то тут жестко вывернул ручки! Я-то думал, Ольгу, чтобы забрать столь полюбившегося ей Андрея, придется глушить по рыжей башке поленом — а оно вот как. Ну, кобыле легче.
Я доел окрошку, с сожалением посмотрел на кастрюлю — хорошо бы добавочки, но это будет уже перебор. Авось не в последний раз окрошку вижу.
— Ингвар, — спросил я, — ты что думаешь?
— Здесь может стать опасно, — сказал наш пират. — Никогда не знаешь, какой следующий сюрприз выскочит из Черной Цитадели. Вот, например — наши коммунистические друзья, — он покосился на Ольгу, — ткнули палкой в осиное гнездо. Сами они сейчас смоются, а спрашивать за заминированную машину те ребята из палатки придут к нам. До нас-то один переход. Так что я бы на твоем месте, Зеленый, хорошо подумал насчет Альтериона.
— Я подумаю, — сказал я спокойно. — А ты?
— Самый большая межсрезовая биржа контрабанды! — пожал плечами Ингвар. — Что еще надо старому пирату? Прикину ассортимент, налажу логистику, придумаю схемы… Бесконечная емкость рынка! Они еще сами не знают, как им повезло. Эх, романтика первоначального накопления капитала — я ж без всего остался! На двадцать лет моложе себя сразу почувствовал!
— …Я брел аллеей тополей,