— А ты? Если бы ты решила, что он умер?
— Не знаю. У меня вот здесь — она показала на сердце — пусто. Если бы я решила, что мне нужен очередной контакт, наверное, утопила бы его, не задумываясь. Хотя…. вряд ли. Мы ведь топим людей, чтобы забрать их душу, так? А у него и забирать-то нечего! У него самый задушевный разговор — со своим отражением в зеркале. «Какой же я ни-ри-а-льный красавчик!» — прогундосила она, передразнивая певца — Так что зря ты останавливала время ну, помнишь, тогда, после концерта… А кстати, ты еще не пробовала так делать?
— Не-а…
— Так давай сейчас! А? Ну, пожалуйста, Полина!
Я задержала дыхание и напряглась. Но дождь продолжал заливать наши лица, волны все также баюкали нас.
— Ничего не получается… — разочарованно протянула я.
Небо над нами вдруг раскололось на части. Яркая вспышка молнии, потом гром где-то вдалеке. Я подумала, что гроза может напугать сына, и мы поплыли к берегу. Но когда вышли из воды, Антона с Адрианом там уже не было. Конечно, им не было смысла ждать нас под ледяным ноябрьским дождем. Мы накинули платья и пошли к дому. Из-за скал показался мужичок-рыболов. Пригнувшись под струями дождя, он несся к дороге, где припарковал свой автомобиль.
— Что? Рыбалка не удалась? — крикнула ему вслед Александра.
Мужик только крякнул, пробегая мимо нас. Мокрые, босые, мы неторопливо шли от моря, болтая и смеясь.
Но когда мы вошли в теплый холл дома, от сердца к пальцам вдруг побежали тонкие ледяные нити. Не знаю как, но я поняла, что дом пуст. Я взлетела по лестнице на второй этаж, потом выскочила на крышу. Антона с Адрианом нигде не было. Я вернулась в холл, где беззаботно раскинулась в кресле Александра. В том самом кресле, где полчаса назад сидела я, держа на руках Адриана. Страшная пустота сгустилась вокруг, я почувствовала, что мне физически не хватает тепла сына. Дрожащими руками я схватила мобильный и набрала номер Антона. Абонент был недоступен.
— Где они? — тихо и очень серьезно спросила морская.
— Их здесь нет. Телефон Антона недоступен. Что-то случилось.
Мы выбежали на улицу и помчались к дороге, где была припаркована машина Антона. Ее не было, дорога оказалась пуста, ни души вокруг. Мы снова сбегали к морю, потом вернулись домой. Я еще раз безуспешно пыталась дозвониться до Антона. Было видно, что Александра воспринимает происходящее очень серьезно. Она даже не пыталась убедить меня, что это какая-то шутка.
— Надо, наверное, позвонить в полицию… — не очень уверенно сказала я.
— Они даже слушать тебя не станут. Ты ведь не рожала ребенка. — возразила морская — Нет свидетельства о рождении, нет врача, который принимал роды. Даже если ты позвонишь другу своего папы, как его там, Алексею Алексеевичу, он тут же перезвонит твоему отцу и узнает, что у тебя не может быть ребенка. Ведь три месяца назад ты еще не была беременна. Тебя заберут в психушку, Полина…
Да, надо было вовремя рассказать все родителям. Эта мысль причинила почти физическую боль. Я только сейчас поняла, что Адриан — не только мой сын. Я не уберегла ребенка Саймона, внука моих родителей! Внутри как барабанный бой нарастала дрожь. Как сквозь сон я услышала голос Александры:
— И потом, полиция нам не поможет. У меня есть кое-какие мысли по этому поводу. Нужно позвонить Саймону.
Я все еще держала мобильный в руках. Нажать кнопку вызова было все равно что шагнуть в пропасть.
И вдруг дверь открылась и на пороге появился Саймон. В руках у него был букет белых роз и огромный плюшевый медведь в футбольной форме.
Я увидела, как сияющая мальчишеская улыбка медленно сходит с его лица, глаза темнеют.
— Полина? Что случилось?
Два слова стоили мне мучительного труда. Язык налился свинцом, я с еле выговорила:
— Адриан пропал.
Светлая матовая кожа Саймона стала белой как бумага.
— Он… жив? — тихо спросил любимый.
— Мы не знаем. Кажется, его забрал Антон. Он снимает в Сочи фильм, мы встретились, потом он пришел сюда. Мы с Александрой купались в море, а он с Адрианом остался на берегу. Когда мы вышли, их не было. И телефон у него не отвечает. Это произошло полчаса назад. — барабанный бой внутри меня становился все быстрее, это трудно было выдержать. Но я все еще могла говорить спокойно.
Лицо любимого исказила страшная гримаса, букет выпал из его рук. Я вся сжалась, не зная, чего ожидать. Вдруг Саймон кинулся вверх по лестнице. Мы с Александрой переглянулись. В наступившей тишине было слышно, как яростно хлещет по дорожке дождь за окном. Сейчас мне было страшно не только за Адриана, но и за Саймона. Тихо, словно боясь разбудить кого-то, я поднялась наверх. Я нашла любимого в нашей спальне. Он сидел на корточках в полутьме у зашторенного окна, прижимая к себе медвежонка. Я подошла и опустилась на ковер рядом. Присмотревшись к его лицу, я увидела, что по нему текут слезы. Саймон приложил руку к щеке, потом посмотрел на свои влажные пальцы. Кажется, он сам не понимал, что с ним происходит. Любимый поднял на меня глаза, обрамленные темными слипшимися ресницами.
— Полина, я ведь не знал… Не понимал, что важно, а что нет. — прошептал он — Мне никто никогда не объяснял этого… Я думал, что работа это очень важно. А оказывается, без тебя, без Адриана все остальное теряет смысл!
Плюшевая мордочка медведя была мокрой от его слез. Из-за того, что пластмассовые глазки стали влажными, казалось, мишка тоже плачет.
— Когда я оказался в Питере, я понял, что без вас с Адрианом мне плохо. Я не стал дожидаться конца конференции, уехал раньше. А оказалось, уже поздно… — шептал он как в бреду — Я же не знал, как легко все потерять! Почему ты мне никогда об этом не говорила, Полина? Почему?
— Наверное, потому что все люди учатся только на своих ошибках, так уж мы устроены… — тоже шепотом ответила я.
Мне хотелось обнять Саймона, утереть его слезы. Но я не решалась прикоснуться к любимому, я чувствовала себя слишком виноватой перед ним. Вместо этого я вытерла глазки плюшевого медвежонка. Несколько минут мы сидели молча, не шевелясь. За окном то и дело сверкали молнии, было темно как поздним вечером. Внизу Александра мерила шагами холл — наверное, размышляла. На несколько секунд острая боль, терзавшая меня, отступила. Я не успела осмыслить сказанное Саймоном, понимала лишь, что мои опасения оказались напрасными: мы с ним — одно целое и я напрасно сомневалась в нем. Саймон взял меня за руку.
— Надеюсь, у меня еще будет время разобраться в своих чувствах. — он до боли сжал мои пальцы — Сейчас мы должны найти Адриана.
Глава 9
Саймон все еще крепко сжимал мою руку. Я чувствовала себя увереннее, словно сжигавшие изнутри эмоции переродились в переливающуюся через край силу.
— Пойдем вниз. Нужно всем вместе подумать, что делать дальше. — глаза любимого сейчас напоминали спокойное море. Лишь плотно сжатые губы выдавали напряжение.
Держась за руки, мы медленно спустились по лестнице. Александра так и не зажгла свет в холле. Она металась в четырех углах, словно тигрица в клетке. Услышав наши шаги, морская замерла и подняла голову. Прекрасное лицо белело в темноте светлым овалом.
— Я уверена, это как-то связано со сном. — тихо произнесла она.
— О чем ты? — спросил Саймон. Мне интуитивно захотелось отдернуть руку: я ощущала себя виноватой, потому что утаила от него приезд Антона. Но любимый сам выпустил мои пальцы.
— Что вы от меня скрываете? — медленно и раздельно спросил он. Я как будто летела в бездну.
Один прыжок — и он уже около Александры. Морская опустила голову, избегая его взгляда, и присела на краешек белого дивана. В темноте ее бледная кожа сливалась с обшивкой.
— Я заходила в сны Антона. И там был еще кто-то кроме меня…
Саймон щелкнул выключателем на стене. Холл озарился безжизненным электрическим светом. Страшная, гулкая, холодная пустота окружила меня. Каждой своей клеточкой я ощущала отсутствие Адриана. Не хватало его тепла, прикосновения нежной кожи, чуть слышного сладкого аромата, ощущения умиротворенности, которое давала его близость.
— Как это может быть связано с моим сыном? — отчеканивая каждое слово, произнес Саймон. Александра пожала плечами.