— Затем мы с Магдой прикончим вас троих — морского демона, его женушку и сыночка и запечатлеем процесс казни на камеру. Мы отправим это увлекательное кино Грасини, чтобы они, наконец, поняли, что наследничков больше не существует.
— Но лаборатории больше нет. — с последней отчаянной надеждой произнесла я.
— Мы накажем тебя за вранье, мерзавка! — проскрежетала Магда, надвигаясь на меня. Ее черное одеяние с длинными рукавами, похожими на крылья, развивалось на ледяном ветру. На бледном лице змеилась хищная улыбка. Рукой с омерзительными перепонками между пальцев она дотронулась до моего лица.
— Мы хотели казнить тебя первой, но теперь планы изменились. Твоего сына мы убьем на твоих глазах!
Я услышала, как застонал Саймон и перестала дышать. Все также кружились над нами снежинки, искрился в свете фонарей снег. Месяц безучастно смотрел с неба на обездвиженные фигуры на снегу и истекающего кровью Антона. Темной, разрушительной волной во мне поднимались эмоции. Стало жарко, они сжигали меня изнутри. А сердце отбивало: «Никто. Не посмеет. Обидеть. Сына.»
— Я не могу больше терпеть, красавица — вкрадчиво шепнул Найджел мне в ухо — Черное лицо надвинулось на меня, заслонив весь мир.
«Никто. Не посмеет. Обидеть. Сына.» — все также отбивало сердце.
С какой-то дикой, необузданной радостью я двинулась вперед, навстречу темноте. Когда горячие губы Найджела прикоснулись к моему лбу, я почувствовала, как огромная жаркая волна хлынула из меня. На какой-то момент меня ослепило и оглушило, я не понимала что происходит. Открыв глаза, я не сразу смогла понять, что вижу. Потом я поняла, что это звезды. Огромная туша Найджела больше не загораживала мне небо. Он лежал у моих ног, и, судя по кашлю и яростному сопенью, был жив.
Я увидела, что Саймон присел на снегу — силы возвращались к нему. Дернулась рука Александры. И только Антон не подавал признаков жизни. Пятно крови под ним было уже очень большое, снежинки не таяли на мертвенно-бледном лице. Меня мутило от разлившегося в воздухе ржавого запаха крови.
Найджел сплюнул и произнес изощренное ругательство на смеси русского и английского.
— Проклятая девка чуть не убила меня своей энергией! — проскулил он — Красавчик Найджел лежит как куль с дерьмом! — и он стал перечислять так-их-растак-матерей на всех языках.
Магда несколько секунд смотрела на него остекленевшим взглядом. Потом она бросила нож в снег и сделала шаг ко мне. Ее выпуклые стоячие глаза, похожие на жабьи, теперь пожирали мое лицо. Раз она оставила нож, значит, можно попытаться поговорить с ней — подумала я. И в ту же секунду длинные руки молниеносно оплели мое горло и стали сжиматься, как кольца удава. Кости хрустели под страшным нажимом, боль пронзила все тело, я начала задыхаться. В глазах потемнело, теряя сознание я почему-то думала не о том, что умираю, а удивлялась тому, как тихо вокруг в эти последние минуты моей жизни… И вдруг заскрипел снег, потом я услышала звук короткого удара. Железная хватка разомкнулась и Магда отлетела от меня в снег. Нежные руки Саймона обхватили меня, его пальцы осторожно пробежались по моей шее:
— Она ничего тебе не сломала? — его голос был еще слабый.
— Не-е-ет. — прохрипела я.
Шатаясь, Саймон подошел к распластанной на снегу Магде. Она подняла к нему маленькую змеиную голову на длинной шее:
— Убей. — она почти просила.
— Грасини уничтожили лабораторию. — раздельно и четко сказал любимый — Мы сказали вам правду. Забери его — он кивнул на исходящего проклятьями Найджела — И уходите. Пожалуйста.
— Скорее! — отчаянный вопль Александры заставил меня вздрогнуть. Она уже успела подняться и сейчас склонилась над Антоном, который лежал неподвижно. Его веки были плотно сомкнуты, рубашка под расстегнутой курткой стала бурой.
— Сердце почти не бьется. — Александра подняла ко мне обезумевшие светлые глаза. — Мы не довезем его до больницы.
Вдруг сзади хлопнули ворота. Я оглянулась и увидела, что двор пуст — Магда и Найджел ушли. Но сейчас я не могла думать об этом — сердце разрывалось от отчаяния.
— Время… — донесся глухой голос Александры. — Полина, останови время. Ты можешь сделать это.
Я покорно закрыла глаза и сосредоточилась. Прошло несколько секунд, но когда я открыла их, снег все также падал на безжизненное лицо Антона.
— Время — это идея. Погаси ее в голове. — властный голос Саймона звучал как приказ.
Я задержала дыхание так, что закружилась голова, и представила себе весь огромный мир, окружающий меня. Вот маленькая точка на снегу — это я, вот небо надо мной, уходящее в бесконечность. Дальше образы замелькали с огромной скоростью: пение птиц сливалось с ревом двигателей, прекрасные цветы превращались в огромные бомбы, младенцы оказывались древними стариками. С предельной ясностью я осознала, что в этом мире все связано со всем и время — лишь идея, которая нас разъединяет. И тут же образы ушли, все стихло. Когда я открыла глаза, снежинки неподвижно висели в воздухе. Рядом с Антоном капля крови замерла в сантиметре от земли.
Глаза Александра загорелись.
— Надо срочно в больницу!
— Я за Адрианом! — крикнула я и побежала в дом. Слава Богу, малыш крепко спал и даже не знал, что творилось во дворе дома. Я достала сына из кроватки, наспех одела и выбежала во двор. Александра и Саймон уже перенесли Антона в машину. Морская села за руль, мы с Саймоном поддерживали Антона, пока машина с огромной скоростью рассекала спящий заснеженный город. Мы проехали мимо автомобиля, в котором блондинка говорила по телефону. Она так и замерла, открыв рот и одной рукой держась за руль. На заднем сиденье виднелась пушистая головка йоркширского терьера — он прижался плоским носом к стеклу, словно мягкая игрушка.
От звенящей тишины хотелось заткнуть уши. Я слышала только равномерный гул автомобиля и наши голоса. Редкие прохожие были похожи на статуи. На углу темной улицы парочка влюбленных замерла в поцелуе. Бомж под фонарем расстегивал ширинку — на его красном лице застыло довольное выражение, как будто он всю жизнь мечтал помочиться в центре города.
Наконец, мы подъехали к больнице. Машина Скорой помощи, стоявшая у крыльца, светилась включенной мигалкой, больничные окна были ярко освещены. Мы занесли Антона в приемное отделение. Наши шаги и голоса с гулом разносились в просторном холле. Здесь никого не было, лишь за высокой стойкой медсестра с блондинистым шиньоном что-то внимательно читала. Перегнувшись через стол, мы увидели на раскрытой большой тетради глянцевый женский журнал.
Саймон с грохотом подкатил белую каталку и мы аккуратно положили на нее мертвенно-бледного Антона.
Александра и Саймон выжидающе смотрели на меня.
Я отдала Саймону сына и зажмурилась. Все оказалось очень просто. Сейчас меня не отвлекали посторонние звуки, я слышала только взволнованное дыхание Александры и сопение Адриана. Я сконцентрировалась на своих ощущениях и почувствовала себя обособленной от мира. Связи распались, время обрело смысл. И тут же из коридора послышались шаги и голоса, нетерпеливо зазвонил телефон на столе у медсестры. Больница снова жила!
Александра метнулась к медсестре.
— Мы привезли тяжело раненого!
Блондинка окинула Антона оценивающим взглядом из-под узких очков. В ее лице читалось удивление, она явно не могла понять, как мы здесь оказались. Но ее пальцы уже жали на кнопку внутренней связи:
— Дежурную бригаду в приемное! У нас ножевое, парень я тяжелом состоянии!
За нами хлопнула дверь и послышались торопливые шаги. Заспанный парень в мятом белом халате мельком взглянул на Антона и рявкнул:
— Готовьте операционную!
— Готовьте операционную! — металлическим голосом повторила по внутренней связи блондинка.
…Мы уже четыре часа сидели перед стерильными дверями операционного бокса. Ни один звук не долетал из помещения, где дежурная бригада билась за жизнь Антона. В больничном коридоре тоже было тихо, лишь большие круглые часы мерно тикали на стене. Два раза к нам подходила блондинка из приемного. Несколько секунд она зависала завороженным взглядом на лице Саймона, потом спрашивала, кивая на дверь.