И уже в наши дни пятьсот наследственных пэров владеют одной пятой частью Англии; и они, вместе с чиновниками и королевскими слугами, а также всеми теми, кто находится при власти, ежегодно тратят на бесполезную роскошь 1 850 000 000 долларов, или 370 000 000 фунтов стерлингов, что составляет 32 процента от общего богатства, созданного руками всех тружеников страны.
В Вестминстерском аббатстве, под звуки труб и фанфар, под грохот музыки, в окружении властителей, лордов и правителей, одетому в чудесную золотую мантию королю подносят символы его власти. Лорд великий камергер надевает ему на ноги золотые шпоры, а архиепископ кентерберийский вручает меч в пурпурных ножнах со следующими словами:
«Прими этот королевский меч, взятый ныне с алтаря Господа и передаваемый тебе руками епископов, недостойных слуг Божьих».
После этого, препоясанный мечом, монарх внимает заклинанию архиепископа:
«Верши этим мечом справедливость, клади пределы злу, защищай Святую Церковь Господню, оберегай вдов и сирот, восстанавливай пришедшее в упадок, сохраняй то, что восстановлено, карай и искореняй все дурное и утверждай все доброе».
Но прислушайтесь! От Уайтхолла прокатился восторженный рокот, толпа всколыхнулась, солдаты, стоявшие в двойном оцеплении, вытянулись по стойке смирно, – и вот показались королевские гребцы в фантастических средневековых костюмах красного цвета, точь-в-точь как фургон в цирковой процессии. За ними – королевская карета, набитая леди и джентльменами, занимающими придворные должности, с напудренными лакеями и роскошно одетыми кучерами. И тут стали появляться еще кареты, лорды, камергеры, придворные дамы – в общем, вся обслуга. Затем члены военного королевского эскорта: загорелые бывалые генералы, приехавшие в город Лондон со всех концов света, офицеры-добровольцы, офицеры милиции и регулярных войск, Спенс и Пламер, Бродвуд и Купер, который сменил Укипа; Малтияс из Даргая, Диксон, сражавшийся в битве при Флакфонтейне; генерал Гейзли и адмирал Сеймур из Китая; Китченер из Хартума и лорд Робертс, воевавший в Индии и по всему миру, – воины Англии, мастера разрушения, инженеры смерти! Это совсем не та раса людей, что горбатятся в мастерских и обитают в трущобах, ни малейшего сходства!
Но вот они идут со всей помпезностью и самоуверенностью власть имущих, эти люди из стали, эти военачальники и покорители мира, и не видно ни конца ни края этого шествия. Все вперемежку, пэры и члены палаты общин, принцы и магараджи, королевские конюшие и дворцовая стража. А вот и колонисты, поджарые и закаленные, тут представители со всех концов света: из Канады, Австралии и Новой Зеландии, с Бермудских островов и Борнео, с островов Фиджи и Золотого Берега, из Родезии, Капской колонии, Наталя, Сьерра-Леоне и Гамбии, из Нигерии и Уганды, с Цейлона, Ямайки, Кипра, из Гонг-Конга и Вей-Хай-Вея, из Лагоса, с Мальты и с Санта-Лючии, из Сингапура и с Тринидада. А вот и покоренные народы Инда, темнокожие всадники, вооруженные саблями, суровые варвары в огненно-алых и малиновых одеяниях, сикхи, раджпуты, бирманцы, провинция за провинцией и каста за кастой.
А вот промелькнули и конные гвардейцы на превосходных буланых лошадях и в золотых доспехах, буря приветственных криков, грохот оркестра: «Король! Король! Боже, храни короля!» Все сошли с ума. И я тоже заразился всеобщим безумием. Мне тоже захотелось крикнуть: «Король! Боже, храни короля!». Оборванцы, стоявшие рядом со мной, со слезами на глазах подбрасывали свои шляпы, исступленно крича: «Благослови его, Бог! Благослови его, Бог!» Смотрите же, вот и он сам, в чудесной золотой карете, в огромной сверкающей короне, и женщина рядом с ним – вся в белом и тоже увенчанная короной.
И я поспешно прогоняю наваждение, стараясь убедить себя, что все это происходит наяву, в нашем рациональном мире, а не в какой-то сказочной стране. Это мне не вполне удалось, и так даже лучше. Я бы предпочел верить, что все это великолепие и тщеславие, карнавал и дикарство явились из волшебной страны, чем думать, что это осмысленные действия разумных людей, подчинивших себе материю и открывших тайны звезд.
Принцы и князьки, герцоги и герцогини, коронованные особы всех мастей из королевской свиты скрылись из вида, и снова потянулись воины, и лакеи, и завоеванные народы, пока наконец шествие не завершилось. Толпа вынесла меня с площади в лабиринт узких улочек, где в тавернах стоял пьяный галдеж, мужчины, женщины, дети – все участвовали в грандиозном кутеже. Из всех дверей неслась любимая песня, посвященная коронации: