— Кажется, все собрались, — сказал старейшина.
— Ага, — согласился вождь и кивнул Кижучу: — Начинай!
Тот вздохнул, обнажил седую плешивую голову и хрипло затянул:
— Тхедуай-я мхаанитту? Тхедуай-я мхаанитту?
— Мгутеллоу ту тхе! Мгутеллоу ту тхе! — недружным хором ответила толпа. Стоявшие в ней питекантропы лишь беззвучно шевелили губами — столь сложную комбинацию звуков им было ни за что не воспроизвести.
— Скардихонья мхаанитту? Скардихонья мхаанитту? — воззвал Кижуч.
— Мгутелллоу ту тхе! Мгутеллоу ту тхе! — более слаженно отреагировали люди.
Холодные струйки стекали по Семеновой спине и норовили сквозь пояс пробраться в штаны. Он повторял вместе со всеми слова древнего призыва-заклинания и тосковал. Стоявший перед толпой тощий испуганный мальчишка не был его учеником — в школу он «не прошел по конкурсу». Но парень был урожденным лоурином, причем из рода Волка. В будущем про такого сказали бы: «Голубая кровь!» Здесь же Семен настоял на том, чтобы происхождение никому не давало преимуществ. Впрочем, спорить с ним в этом вопросе никто и не пытался, ведь настоящее рождение — это посвящение, это получение Имени. «Наверное, такой подход правилен, но… Но вот теперь среди подростков стоит белобрысый, широкоплечий, жилистый парень — мой сын. Мог ли он оказаться на месте подсудимого? Трудно сказать…»
Вступление закончилось, и вождь поднялся со своего места. Семен представлял, как тяжело этот мужик переживает происходящее, но за прошедшие годы Черный Бизон свыкся с ролью вождя и безропотно нес бремя власти и ответственности. Он поправил ритуальную повязку на голове, огладил мокрую полуседую бороду и обратился к толпе:
— Всем ли известен Главный Закон лоуринов?
— Да-а… — разноголосый гомон в ответ.
— Все ли знают, что случилось?
— Да-а…
— Хорошо… — вождь медленно вытянул руку в сторону подсудимого: — Говори! Ты хочешь стать лоурином?
— Да!
— Почему?
— Потому что… Потому что лоурины самые сильные, самые лучшие!
— Ты считаешь себя достойным?
— Да! Хорек и Зайчонок прошли посвящение, а я…
— Ответ принят, — остановил вождь мальчишку. — В начале лета ваша группа шла на тропу. Ты оказался возле камней первым. И выбрал себе самый маленький груз. Это правда?
— Это же давно было! В самом начале!! Они все были сильнее меня! Я бы не донес большой камень!
— Ты знал тогда о Праве Первого?
— Знал… Самый большой камень… Самый маленький кусок мяса… Но они же все были все сильнее меня! Я бы отстал! Я бы последним пришел!!
— Ответ принят! — кивнул Черный Бизон и продолжил: — Две полных луны назад вечером после занятий тебя отправили за мясом для всех. Ты не донес его. Это правда?
— Я донес!! — крик на грани истерики. — Почти все донес!! Совсем чуть-чуть отъел!!! Его же много было!! Никто даже и не заметил! А я есть хотел. Удержаться не смог… Такого больше никогда не было… Всего один раз…
— Не один! — печально качнул мокрой головой Черный Бизон. — Не один.
— Ну… Я… Это случайно получилось! Я не хотел! Мне в тот день утром мало еды досталось!
— Ответ принят! — величественно изрек вождь. — Ты улегся спать на сухое место соседа. Это правда?
— Но мне же холодно было! Я заснуть не мог! Зубами стучал… А хьюгги не мерзнут! Им все равно! Они и сейчас голые под дождем стоят — все же видят!
Похоже, Черный Бизон не выдержал взятого тона. Он опустил руку, вздохнул и проговорил негромко:
— Никто не заставляет этих парней ходить от снега до снега без одежды. Но так поступает великий воин Хью, и они берут с него пример. Им тоже холодно — неужели не понимаешь? Впрочем, это уже неважно. — Вождь вновь возвысил голос и закончил: — Ответ принят! Старейшины?
— Виновен, — проговорил Кижуч и вытянул руку ладонью вниз.
— Конечно, виновен, — кивнул Медведь и повторил жест коллеги.
— Что вы ко мне пристали?! — вдруг закричал мальчишка. — Что пристали?! Я больше не буду! Мне же холодно было!
— Жрец? — как бы не слыша криков, вопросил вождь.
Семен собрал силы и повернул к земле налитую свинцом ладонь:
— Виновен.
Все смотрели на него, и никто, наверное, не понял, каким образом в руке у Бизона оказался тяжелый клинок пальмы, висевший до этого на его боку в ножнах. И — почти без замаха — косой рубящий сверху…
Труп упал на землю. Дождь сразу же начал размывать кровь. Ее, впрочем, оказалось немного…
— Тхедуай-я мхаанитту? Тхедуай-я мхаанитту? — затянул Кижуч.