Среди прочего возникла проблема с географией для старших классов. Как ни крути, а нужно было изобразить карту территории, на которой проживает «народ Мамонта». Дело, казалось бы, не хитрое: «Если отрезать две „ложноножки“, образованные в результате моих дальних походов, то земля Мамонта со всех сторон будет окружена „терра инкогнита“. Такую карту я множество раз рисовал во время уроков. Да, но ведь я ее все время корректировал — по мере получения сведений о дальних краях. А в учебнике надо изобразить нечто… Ну, наверное, современное состояние вопроса. А собственно, каково оно? Этим летом известная территория сильно приросла с запада, а другие края? Я же давно прекратил, так сказать, мониторинг. Да и не было меня здесь два года…»
В общем, Семен решил данный вопрос изучить. И среди прочего посетить уроки географии в разных классах. Посетил и убедился, что молодые парни — учителя — добросовестно воспроизводят на классной «доске» составленный им когда-то рисунок. Лишь на одном из уроков он обнаружил новшество: на белом поле далеко к юго-западу от форта появилась надпись: «Весенний дым».
— И что же это значит? — спросил после урока Семен.
— Ну… — замялся учитель-неандерталец. — Вы же велели обозначать, если появится что новое. Не надо было, да?
— Обязательно надо! Но ты объясни мне, что это такое? — ткнул пальцем Семен. — Там что?
— Не знаю… Никто не знает. В общем, там место, откуда весной приходит дым.
— Н-да? И давно он это делает?
— Уже три весны.
— Та-ак, — сказал Семен, — та-ак… Значит, три года подряд с юго-запада тянет дымом? В какое время?
— Весной, когда весь снег сойдет.
— А что за дым? Он же разный бывает, правда?
— Н-ну… Вроде как лес горит…
Надо сказать, что полученная информация заинтриговала Семена не сильно — сам он прошлой весной никакого дыма вдали не видел, а с неандертальской сверхчувствительностью нужно быть осторожным. «И потом, мало ли что и почему там горит? Может, там торфяники самовоспламеняются или вулкан извергается?»
Развитие этой темы Семен отложил до весны, а вскоре и вовсе прекратил работу над учебниками — появились другие дела.
В правобережных неандертальских поселках с маниакальным упорством готовился к весеннему плаванию очередной караван катамаранов. Правда, на этот раз не слишком многочисленный. Людей нужно было инструктировать и обучать, договариваться с соседями, чтобы их обеспечили продуктами на дорогу. Семен морально настраивался плыть с ними — отправить людей на верную смерть он не мог. В начале весны выяснилось, что в этом нет необходимости — вернулись Килонг и Лхойким. Только облегчения Семен не испытал — замерзший труп напарника Лхойким привязал к нарте.
Как выяснилось, неандертальский караван добрался до моря сравнительно благополучно. В том смысле, что погибли не все, а только двенадцать человек. Среди прочего, на выходе в море флагманский катамаран налетел на подводную скалу и развалился. Из пассажиров спасся только Килонг. Однако, в целом, удача не отвернулась — караван оказался в том же месте побережья, что и предыдущий, а погода при высадке была вполне благоприятной. Первопоселенцы отнеслись к появлению новичков как к чему-то само собой разумеющемуся. Никаких «кхендеров» от них не потребовали, а как-то буднично занялись обустройством и обучением сородичей. Позже часть из них переселили в дальнее малонаселенное стойбище возле крупного моржового лежбища.
Лхойким рассказал, что старик Нгычэн жив, но ходить совсем не может. Тем не менее его кормят, а он вроде как приспособился за это возиться с неандертальскими детьми, которых стало необычно много. Необходимость в этом возникла из-за того, что других стариков и старух в поселке нет, а женщины постоянно заняты разделкой добычи, обработкой мяса и шкур.
С кроманьонскими приемышами все обстоит благополучно, чего нельзя сказать об их сородичах-кытпейэ. По-видимому, в конце предыдущей зимы кытпейэ сильно оголодали и пришли на побережье, чтобы принести демонам моря жертву — отдать полуживых от голода детей. У неандертальцев хватило ума не только отказаться от подношения, но и скормить кытпейэ излишки заготовленного мяса. Контакт прошел без кровопролития в том числе и потому, что в нем приняли участие Нгычэн и двое неандертальских парней, кое-как перенявших у старика местный язык.