Семен слушал рассказ и не мог надивиться: «Что случилось с нашими „нелюдями“?! Или у них от морской пищи мозги по-другому стали работать? Ведь среди них той зимой не было ни одного „цивилизованного“! И никаких инструкций на этот счет я не оставлял! Могли бы просто перебить этих кытпейэ вместе с детьми и женщинами, а вот поди ж ты!»
Поздней осенью туземцы вновь пришли на берег. Надо полагать, увеличение количества «демонов» их не обрадовало. Тем не менее произошел вполне цивилизованный обмен продуктами морской и сухопутной охоты. Среди прочего удалось раздобыть собак, и Лхойким с Килонгом решили не оставаться на зимовку, а двинуться в обратный путь, благо разобранные нарты они привезли с собой. Наверное, это было ошибкой.
Примерно в том районе, где в прошлый раз Семен и его спутники почувствовали присутствие людей, случилось несчастье. Плохо обученные оголодавшие упряжные псы вышли из повиновения и устремились в погоню за стадом оленей. Как оказалось, это стадо представляло интерес не только для них — в узкой долине ручья его поджидала засада. То ли охотники оказались бесстрашны, то ли действовали с перепугу, только оленей они пропустили мимо — первый залп достался Килонгу и его собакам. Молодой неандерталец не умер на месте, а вывалился с нарты в снег с самострелом в руках. Он сумел выпустить три болта по копошащимся между камней фигуркам, прежде чем упал, превращенный чужими стрелами буквально в ежа. Лхойкиму хватило этого времени, чтобы оказаться у врагов в тылу. Прячась между заваленными снегом каменными глыбами, он пошел на сближение. Его заметили, и началась охота людей друг на друга.
— Ты что, дурак? — прервал Семен рассказчика. — Отомстить решил? Или захотел покончить жизнь самоубийством? Я чему вас учил?!
— Вы учили… — склонил было повинную голову неандерталец, но быстро поднял ее и твердо продолжил: — Вы учили, что главное узнать и понять врага. Может быть, он и не враг вовсе. А для этого нужен живой чужак.
— Прежде всего, мне нужен живым ты — запомни!
— Запомню… Я взял его.
— Что-о?! Взял живого туземца?
— Да, Семен Николаевич. Они не выдержали и стали убегать. Двоих я убил. А один попал на камни и переломал лыжи.
— Так они что, на лыжах были? Как у нас?!
— Нет, конечно, — улыбнулся парень, — на плетеных таких снегоступах. Но бегали они на них довольно быстро, а там склон крутой оказался, и камней много торчало.
— Ладно… Дальше рассказывай!
Последующие события Лхойким уместил в несколько фраз, но картина за ними вставала мрачная. Неандерталец оказался посреди заснеженной степи в обществе голодных собак, трупа своего напарника и пленного туземца, пытавшегося при любой возможности покончить жизнь самоубийством или прикончить Лхойкима. В любую сторону до своих оставались сотни километров пути.
— Я понял, что не довезу его, и заставил говорить со мной. Запомнил много чужих слов.
— Да, — сказал Семен, — с языками у тебя в школе хорошо было. А чем дело кончилось?
— Он отморозил руки. Они почернели. Пришлось убить его. Накормил собак…
— А Килонга зачем привез? — спросил после долгой паузы Семен. — Впрочем, догадываюсь: чтобы он не расстался с народом темагов, чтобы продолжил жить в чужих телах?
— Извините, Семен Николаевич…
— Похоже, эту традицию из вас никаким обучением не выбить, — вздохнул учитель. — Ладно, послушай лучше, что прошлым летом твои одноклассники натворили.
Он поведал Лхойкиму о великом походе на запад и в заключение сказал:
— Я думаю, что с твоими знакомыми нужно поступить так же — собрать отряд конквистадоров и объяснить людям, кто в этом мире хозяин. Они хоть и далекие, но все же наши соседи. А ты отдыхай — в этом году моя очередь плыть.
— Нет, Семен Николаевич, — неожиданно возразил неандерталец — Вы и так много сделали для темагов. С караваном пойду я. Это — мое Служение. И кон-квис-доров не надо. Мы справимся сами.
— Кто это «мы»? — забеспокоился Семен.
Лхойким назвал имена бывших школьников.
«Одни неандертальцы! — мысленно ужаснулся учитель. — И опять „лучшие сыновья“!»
Лхойким понял его вопросительный взгляд.
— Нирутам (кроманьонцам) не место в караване темагов. Это — наша судьба. А с теми людьми… Они не враги нам, я не буду им мстить.
— Я подумаю, — не решился сразу дать окончательный ответ Семен. — Кажется, во всем этом есть резон.
Он подумал. И дал согласие. Через месяц река вскрылась, а еще через неделю новый караван тронулся в путь. И вновь уходящие и остающиеся молча сказали другу: «Мы — свои».