Весна уверенно перетекала в лето, когда Семен вспомнил про дым. Он затащил неандертальца-преподавателя на смотровую площадку и задал резонный вопрос:
— Где он? Или сейчас не весна?
— А вы разве не чувствуете?! — удивился парень, но сразу же спохватился: — Ах да, извините, Семен Николаевич! Из нирутов никто не чувствует, только мы и пангиры.
— Ясненько, — сказал Семен. — Значит, очень далеко.
После этого он принялся допрашивать окрестных жителей, обладающих «звериным» чутьем, — неандертальцев и питекантропов. Показания были, в целом, непротиворечивыми, что навело исследователя на размышления: «Правобережье нашей реки, в отличие от левобережной степи, освоено довольно плохо — от силы на десяток-другой километров вглубь. Раньше оттуда изредка приходили пангиры-питекантропы, но уже несколько лет никто новый не появлялся. Из тех же, кто пришел раньше, почти ничего нельзя выпытать: да, какие-то кроманьонцы где-то далеко имеются. Вроде бы они и не „плохие“, но жить с ними по соседству питекантропы почему-то не могут. Кто там может быть? Лесные охотники? Здешние леса вовсе не напоминают сибирскую тайгу. Это какая-то смесь южных пород деревьев и пород, характерных для средней полосы родного мира. Там наверняка и дичь бегает, и рыба в речках водится, но степь, конечно же, значительно богаче. Кроме того, лоси и лесные олени стадами не кочуют, охота на них в значительной мере случайна. Лесные пожары, разумеется, время от времени бывают, но не весной же! Лес только-только освободился от снега и просох, стволы и ветки пропитаны соками — чему гореть?! Хотя ельники, наверное, могут гореть и зимой… Но от чего? Гроз не было, в самовоспламенение верится с трудом. Скорее всего, это связано с людьми. Но зачем им лес-то поджигать? Устраивать таким способом загонную охоту? Глупости…»
Все это было загадочно и, пожалуй, тревожно. Не сильно, конечно, но достаточно, чтоб предпринять какие-то телодвижения. Семен и предпринял: навьючил на старого друга Эрека снаряжение, продукты и отправился в далекую экспедицию — километров за десять. Вместе с питекантропом они влезли на самую высокую (в обозримых окрестностях) сопку правого берега. Поставили среди камней на вершине маленькую кожаную палатку и принялись любоваться природой. Их нелегкий труд был вознагражден — на второй день Эрек рассмотрел на горизонте столб дыма. А потом на приличном расстоянии еще два! Семен этих дымов не видел, запаха не чуял и занимался в основном тем, что вспоминал карту инопланетян. И почти ничего не мог вспомнить, поскольку такая даль в те давние времена была вне пределов его интересов, и он ее почти не рассматривал. Вроде бы никакой экзотики типа действующих вулканов там быть не должно.
Что делать со всей этой информацией, Семен не знал, в нашествие из лесов грозного врага ему не верилось. Тем не менее неопределенность раздражала, мешала заниматься делами. В конце концов вождь и учитель народов принял мудрое решение — разведка! «Самому идти как бы и не по чину — оно того не стоит. Пусть сходят ребята, только нужно им правильно поставить задачу, чтобы не получилось как с кытпейэ. Например, так: двигаться в заданном направлении до первого внятного чужого следа. Никаких контактов — до следа и обратно!»
На разведку отправились трое — кроманьонец, неандерталец и питекантроп. Все когда-то окончили школу, все имели статус воинов-лоуринов. У последнего он, конечно, был условным — ну какой из пангира воин?! Вернулась троица неожиданно быстро.
— Не понял! — сказал Семен. — Что, враг у порога?!
— Семен Николаевич, — улыбнулся неандерталец — вы много раз говорили, что «чужой» и «враг» — это не одно и то же.
— Ну, говорил! Ты меня на слове-то не лови! Давай, докладывай!
— Вы сказали «до первого следа». До любого! Мы нашли след, только он старый — прошлым летом, наверное, оставлен.
— Так-так… — начал чесать затылок Семен. — Это что же может быть?! Кострище? Поколотые кости?
— Да, кострище было. Совсем маленькое и без костей. А в основном вот это, — парень протянул кусок березовой коры.
— Ну и что? — Семен взял трофей и принялся его рассматривать. Кусок размером с ладонь был отломан от ствола березы. Тут была не только береста, но и коричневая подложка, которая примыкает непосредственно к древесине. На одной стороне край был уступчатый, а торец какой-то странный. — Это?
— Ага.
— А чем?
— По-моему, каменным рубилом. Таким, знаете: один край обколотый и острый, а другой округлый, чтобы рукой браться.