— Юрочка!! Пришел все-таки! Как чувствовала… Котлет нажарила… Юрочка…
Парень некоторое время стоял неподвижно, соображая, что бы все это могло значить. И вдруг, неожиданно для себя самого, выговорил:
— Ну, что вы, Ольга Степановна! Не надо, а то очки сломаете.
— Да бог с ними, с очками! Внучек мой… Худой-то какой! Ну, проходи, проходи скорее — что ж мы в дверях-то?!
— Не могу, — честно признался Юрайдех. — Вы меня держите.
— Господи, — снова всхлипнула женщина и отпустила захват, — совсем от радости ума лишилась. Проходи, Юрочка, проходи!
Он оказался в довольно узком проходе, из которого просматривалось другое помещение. И там, и здесь все было заполнено предметами, назначение которых угадывалось с трудом. Возможно, это было как раз то, что учитель называл словом «мебель». Юрайдех остановился, потому что ему показалось: прежде, чем идти дальше, нужно что-то сделать. Он посмотрел на свои ноги в грязных рваных мокасинах. Женщина это заметила:
— Да проходи, не разувайся! Не прибрано у нас. Пол-то я к вечеру мыть собиралась — пока мои не пришли… Не прибрано у нас… Или вот… Вот тапочки обуй, тебе эти как раз будут! Проходи, Юрочка! Большой-то какой! Отца уж перерос, наверное, да? Как он там, Семочка мой ненаглядный? Ведь говорил он — я запомнила — что если сын родится, то он его обязательно Юрием назовет! Друга его так звали — они в общежитии вместе жили. А я только-только котлеты кончила жарить и — звонок! Сердце так и обмерло! Ну, весь в отца — вылитый! Кто ж тебя подстриг так неровно? Подровнять нужно! Я Семочку всегда сама стригла — он и в парикмахерскую никогда не ходил! Проходи, Юрочка! Я тебе котлеток положу — с картошечкой! Фарш-то я готовый купила — говядина со свининой! Дай хоть посмотреть на тебя!
— Я… Э-э-э… — все-таки слегка растерялся Юрайдех.
— Ну, конечно! Как же я забыла?! Семочка-то, когда приезжал, сразу в душ лез — хоть зимой, хоть летом! Иди, Юрочка, иди помойся! А я тебе пюре пока сделаю. Ой, да у тебя и вещей-то нет! Ну, ничего: я тебе Семины трусы дам! Да и носки его тебе подойдут — специально храню, никому носить не разрешаю! А полотенце там чистое — сегодня утром повесила. Только тесно там у нас стало: Вася с Танечкой машину стиральную купили — полный автомат! Так удобно, так удобно — ты не представляешь! Только места совсем мало в ванной стало!
Не переставая говорить, женщина заметалась из одного помещения в другое, то исчезая, по появляясь в пределах видимости. Юрайдех подумал, что, пожалуй, сможет вспомнить, где тут что находится. Похоже, ему предлагают помыть тело водой — в приспособлении, где она льется сверху. Рассказы об этом он помнит и, кроме того, видел такое в доме учителя. Конечно же, он не откажется — дурак, что ли?!
Он снял мокасины — точнее то, что от них осталось, сумку с камнями, стянул через голову и бросил на пол свой засаленный меховой балахон. Потом размотал, отцепил от пальца и аккуратно положил сверху пращу — здесь, кажется, безопасно. Потянул за ручку и открыл дверь. Шагнул внутрь. Там действительно почти не оказалось свободного пространства — все было загромождено незнакомыми предметами. Впрочем, в памяти сразу начали всплывать смутные образы, которые как бы сгущались, накладывались на предметы, и те переставали быть незнакомыми.
— Вот, Юрочка, я тебе трусы принесла, а носки… Ой! — сказала женщина. Она закусила пальцы и захлопала ресницами, словно опять собиралась плакать. — Да что ж такое-то… Как же…
— Спасибо, — сказал Юрайдех и взял из ее рук кусок тонкой цветной ткани, сшитый каким-то хитрым способом.
Женщина всхлипнула и ушла, прикрыв дверь, а удивленный Юрайдех оглядел себя. Решительно ничего странного он не заметил: «Руки-ноги на месте, мужское орудие тоже. Все нормальных размеров — чего она?!» Парень пожал плечами и повернулся к тому, что, как он вспомнил, называется «зеркало». Он уже знал, что голый человек в нем — это он сам и есть. Раньше Юрайдех видел свое отражение только в воде, и ему было интересно. Вспоминать, что там говорил Учитель о лучах света, которые от чего-то отражаются и куда-то попадают, он не стал, а просто смотрел, как бы знакомясь с самим собой.
Ничего особенно хорошего Юрайдех не увидел. Грудь, конечно, довольно широкая, руки перевиты мускулами, но, увы, до Черного Бизона ему далеко. К тому же волосы на голове совсем светлые, а под носом и на подбородке… В общем, не волосы даже, а так… Да и на груди почти не растут. Впрочем, у учителя их там тоже мало… Юрайдех горестно вздохнул, перешагнул через борт ванной и стал вертеть блестящие ручки. От этого на голову ему полилась вода — совсем тонкими струйками. Она становилась то горячей, то холодной. Впрочем, парень быстро сообразил, что куда надо крутить, чтобы было не горячо и не холодно. Вода брызгала на пол и на окружающие предметы. Это было, наверное, неправильно, и Юрайдех отгородил мокрое пространство от сухого тонкой полупрозрачной занавеской.