-А почему не на работе?
-Сказала, что заболела.
-А болезнь - это я?
Вика кивнула.
-Так пошли лечиться.
Оскар сбросил простыню, схватил Вику за руку и потянул в комнату, её простыня упала на пол. Не дойдя до комнаты, прямо в коридоре, он прислонил её к стене, приподнял и овладел.
Они вернулись на кухню, накинули снова простыни и продолжили пить чай. Вика выставила нарезку и сыр. Оскар брал сыр, соединял с колбасой и ел.
-Бери батон.
-Я не люблю хлеб.
-А что любишь?
-Мясо, рыбу. Я хищник.
Оскар чувствовал себя хозяином, несмотря на то, что находился в её квартире.
-Это твоя квартира? - на всякий случай уточнил он.
-Моя. Я одна живу.
-Хорошо у тебя, уютно, убрано. Для меня целая проблема вещи сложить.
-Переезжай. Я буду складывать.
-А ты не боишься? Вдруг я убийца?
-Не похож.
-А ты их много видела?
-Кого, убийц?
-Ну да.
-Мне всё равно. Тебя Бог послал. На меня, если честно, вообще никто внимания не обращает. Секс уже и забыла, когда…
-А тебе сколько лет? - перебил Оскар.
-Такие вопросы некорректно задавать.
-Мы уже почти женаты, так что колись.
-Двадцать шесть. А тебе?
-Двадцать два.
-За ночь повзрослел на два года?
-Это я думал, что тебе двадцать и приврал немного.
Вика недоверчиво посмотрела на него.
-Короче, мужики - козлы. Ты - офигенная, особенно в простыне или в чём-то обтягивающем.
-Только не влюбляйся в меня, пожалуйста,- прошептал Оскар. -Я не знаю, сколько мне отведено…
-Никто не знает.
-Я глотнул вкус смерти.
-Это как?
-А никак.
Вика состроила обиженную рожицу.
-Я видел дорогу Туда. Жизнь потеряла прежнюю ценность. Как будто бы река несёт тебя.
-А я очень боюсь смерти. Боюсь боли.
-Так ты трусиха.
Оскар заметил альбом для рисования на подоконнике.
-Карандаши есть? Что тебе нарисовать?
-Ты ещё и рисуешь?
-Почему бы и не порисовать? В перерывах между…
-Сексом? - не удержалась Вика. -Тебе же не двадцать два? Я слишком старая и поэтому не подхожу такому красавцу?
-Пожалуй, я что-нибудь накину, - произнёс Оскар, сбрасывая с себя простыню.
Он вышел на балкон, снял высохшую одежду и начал одеваться прямо там.
-Я бы никогда не смогла так… Нагой выйти на балкон.
-Пусть соседи завидуют.
-Кому? Мне? - уточнила Вика.
-Мне. Так что рисуем?
-Тюльпаны. Знаешь, иногда я покупаю себе, когда иду с работы.
Вика немного смутилась.
-Сама?
Оскар поймал её эмоцию.
-Я себя то ненавижу, то жалею. Бывает проплачу полночи, что оказалась никому не нужна, что так и останусь одинокой. Утром проснусь, иду на работу и мимо проходит море мужчин, а ты никому, никому не нужна. И такая злость берёт.
Оскар уже не слышал, он рисовал, а Вика продолжала:
-Вот и ты уйдёшь и я не увижу тебя больше. Знаешь, как страшно быть одинокой?
Заметив, что Оскар не обращает на неё никакого внимания, Вика достала из холодильника продукты. Оскар не поднимал головы, боялся потерять волну, прилив эстетики. Именно в таком состоянии получалось нарисовать необыкновенно, что-то такое, чего ещё никем не изображено.
Он видел внутри себя: степь, пожар, пламя костров и девушку с тюльпанами выходящую из огня. Она так сильно любит, её чувства сильнее стихии, огонь касается её, но не обжигает. Оскар погрузился в образы, бережно перенося из своего мира на лист линию за линией.
Вика чем-то грюкала, что-то резала, то открывала, то закрывала кран с водой. Эти звуки слышались ему самой прекрасной музыкой - такая мелодия дома.
Спасибо, Вика ничего не спрашивала, просто занялась своим делом.
Она напоминала бабушку. Не внешне. Внешне они совершенно разные. Из неё исходила бабушкина забота, желание помочь, и это не давало ему силы покинуть эту квартиру.
На столе появились хлеб, тарелки, вилки. Всё застыло в ожидании, когда Оскар завершит рисунок. Вика села напротив него и тоже ждала, в предвкушении, когда он оторвётся. Простыни валялись на полу.
Оскар поднял глаза. Вика без ничего, в одном фартуке. Это выше его сил.
-Ты убийца.
-Я?- заигрывая, произнесла Вика.
-Убийца художника.
Он поднял простыню, пытаясь закутать в неё Вику.
-Я сижу, никого не трогаю, - смеялась Вика.
-Вот и сиди.
Оскар тщетно прилагал усилия продолжить рисовать, но…
В порыве страсти он смахнул всё, что лежало на столе. Вилки, тарелки с грохотом полетели на пол. Удержал Вику железной хваткой и положил на стол.
-Твёрдо, - сопротивлялась она.
-Так ты боли боишься? Терпи.
Она вырывалась, показывая, что ей не нравится.