— Тогда догоняйте их.
— Здесь люди умирают, — сказал я.
Старик впал в ярость.
— Если вы не выполните своих обязанностей, этот город перестанет существовать в том виде, в каком мы его знаем.
— Я возьму машину, — сказала Барбара. — Мы их достанем.
Барбара исчезла из вида, прежде чем я успел придумать ответ.
Я старался как мог утешить девушку, пытался остановить кровь, советовал ей дышать поглубже и не думать о чихании. Похоже, это немного успокоило ее, а потому я чем мог попытался помочь другим жертвам, но наконец целый отряд машин «скорой помощи» с включенными сиренами прибыл в клуб. Я передавал в руки санитаров человека, тело которого вот-вот готово было разорваться на части, когда Барбара рывком подняла меня на ноги. На ней был черный плащ, полы которого развевались на ветру.
— Мы уходим. Быстро.
— Но эти люди…
— Вы им ничем не поможете.
— Где машина? Где Барнаби? Где Джаспер?
— Машина горит. Барнаби мертв. А Джаспер исчез.
Я уже начал привыкать к манере Барбары сообщать о плохих новостях в телеграфном стиле.
— Горит? Мертв? Исчез? — спросил я, но она уже припустила бегом.
Я оставил санитаров заниматься их делом и бросился следом за ней.
— Барбара!
Она бежала, не обращая на меня внимания. В ухе у меня раздался треск, и я услышал голос Дедлока.
— Что происходит?
Барбара:
— Мы их преследуем.
— Вы хотите сказать, что позволили им уйти?
— В клубе творится черт знает что. Это помогло им убежать под шумок.
Дедлок отдал какие-то последние язвительные инструкции и оборвал связь. Мы вдвоем понеслись по темному городу. Скоро мне уже не хватало дыхания, в боку мучительно кололо, но Барбара, ушедшая в отрыв, казалось, не знала усталости. Я думал, еще немного — и потеряю ее из вида, как вдруг услышал громкий возглас досады.
Когда я догнал ее, она стояла на месте и в яростном недоумении смотрела на экран наладонника.
— Что случилось? — спросил я, переводя дыхание.
Она ударила по экрану.
— Они исчезли.
— Что?
— Испарились. Стерлись с карты. — Плечи ее ссутулились от такого развития событий, и мне показалось, что на секунду-другую в ней проступили черты настоящей Барбары, скрывавшиеся за безупречным фасадом. — Они играют с нами.
— Вы меня спасли. Я должен поблагодарить вас, — сказал я, когда дыхание у меня восстановилось и я смог произнести целое предложение.
— В этом нет нужды.
— Как получилось, что этот чихательный порошок не повлиял на вас?
— Моя респираторная система намного совершеннее вашей. Я могу три часа вообще не дышать.
— Удивительно, — сказал я, хотя сомнения у меня оставались. — И мистер Джаспер сделал все это, просто дав вам таблетку?
Барбара кивнула.
— Несмотря на значительные личные недостатки, Джаспер — один из самых блестящих химиков своего поколения. Директорат привлекает только лучших. Талантов. Вундеркиндов. — Она обвела меня взглядом, словно вспомнив что-то. — И конечно, вас, Генри.
Она пошла дальше.
— Куда мы идем?
— Мы пытаемся найти людей-домино. Идем по их следу.
— Но мы же их потеряли! Это бессмысленно.
Не отвечая, она уверенно пошла вперед.
Долгая ночь перешла в раннее утро, и первые проблески рассвета начали поглощать серость неба, когда мы вышли в переулок, заполненный такси, припаркованными около круглосуточного кафе и напоминающими поросят, тыкающихся в соски свиноматки. Мне казалось, что мы идем уже несколько часов, а потому я предложил Барбаре воспользоваться возможностью и хотя бы выпить кофе. Я уже начал сомневаться, что ей вообще требуется питание в обычном человеческом смысле, а потому удивился, когда она сразу же согласилась, и в голосе ее даже прозвучало что-то похожее на благодарность.
Я уже давно раскатал назад брючины и снял старомодный школьный галстук, а потому, когда мы вошли внутрь, имел нормальный вид или по меньшей мере был в состоянии выдать себя за нормального. Кафе было заполнено водителями такси, которые, судя по всему, не питали друг к другу особо товарищеских чувств. Они сидели по одному или по двое, мрачно сжимая в руках одноразовые стаканчики, и просматривали спортивные страницы вчерашних газет или тупо пялились на грязные пластиковые столешницы. Даже появление здесь Барбары не вызвало ничего, кроме шуршания таблоидов, усталых плотоядных ухмылок и безнадежного восторженного свиста, который смолк сразу же, стоило моей спутнице смерить наглеца взглядом. Я взял для нас по стаканчику кофе, и мы сели за столик у окна.
— Вы помните, когда я пришла в офис? — спросила она, когда мы сделали несколько первых глотков того, что оказалось на удивление хорошим кофе.