Онемев от неожиданности, сосед по койке сел на постели и уставился на Гуркоса. «Ты из Роттердама, — продолжал Гуркос, — и в твоей сумке лежат деньги, которые ты украл на своей работе».
Замечания Гуркоса угодили точно в цель: сосед вскочил с кровати, торопливо оделся и пулей промчался мимо недоумевающей сестры, тщетно пытавшейся его остановить. Когда Гуркос рассказал медсестре, что произошло, она вызвала психиатра, доктора Петерса, который и диагностировал этот случай как сверхчувственное, или экстрасенсорное восприятие. А перед уходом врача Гуркос вдруг сообщил, что медсестра потеряла в поезде свой чемодан. Удивленная сестра воскликнула: «Доктор! Я ведь действительно забыла чемодан в вагоне-ресторане, когда возвращалась из Амстердама».
В течение 9 недель Гуркос страдал от бессонницы и сильных головных болей, прежде чем медики пришли к заключению, что состояние его здоровья после падения не внушает беспокойства. Физически он поправился, а психически перешел в новую фазу своего существования. Петер Гуркос так никогда и не стал прежним.
Он понял: что-то произошло с его мозгом, и это что-то вселяет в него чувство смущения и неудобства в присутствии других людей. Он говорил, что его буквально захлестывают потоки их мыслей и страхов.
К этому времени он обнаружил в себе способность к предметным ассоциациям. Стоило ему, например, потрогать или подержать в руках предмет, тесно связанный с какой-то личностью, как он мог обрисовать эту личность и описать место ее пребывания.
Немецкое вторжение разметало многих людей по разным странам, и к Петерсу Гуркосу часто обращались за помощью в розыске родных или друзей, пропавших без вести или угнанных захватчиками. А в самом конце Второй мировой войны Гуркос помогал датскому движению Сопротивления разоблачать немецких агентов, пытавшихся проникнуть в его ряды. Поскольку, по понятным причинам, никаких записей подобных операций не велось, приходится верить на слово бывшему руководителю подполья Герту Гоозенсу, что Гуркос «был бесценным и никогда не подводил». Это было сказано после войны в беседе с корреспондентами.
Однако, несмотря на сверхпроницательность Петера, случалось и ему, что называется, оставаться в дураках. Так, в середине 1951 года некий торговец-француз из города Рубэ, находящегося у самой франко-бельгийской границы, попросил Гуркоса помочь отыскать жестяную коробку с золотом на сумму около 30 тысяч долларов. Торговец закопал ее в саду, когда хранение золота в оккупированной Франции было чревато большими опасностями. А теперь, когда он решил выкопать сокровище, его не оказалось на месте. Торговец заподозрил в краже своего делового партнера, но предъявить ему обвинение за недостатком улик было нельзя. Петер согласился найти золото за наградные, равные четверти его стоимости.
Он начал с огорода, где, по словам разволновавшегося француза, было спрятано золото. Никаких признаков того, что оно лежало и саду, не было, о чем Гуркос и сказал владельцу, но добавил, что золото находится где-то рядом. Он продолжал работать, расхаживая взад и вперед во всех направлениях по огороду, пока не добрался до теплицы. Тут он бросился в теплицу и принялся сбрасывать с полок ящики с саженцами, в то время как садовник тщетно пытался оттащить его в сторону и призывал прекратить этот вандализм. Когда Гуркос добрался до ящика, в котором была только земля без саженцев, из него вывалилась коробка с золотом.
Садовник признался, что нашел ее случайно, перекапывая огород, и договорился с отцом спрятать золото в теплице до лучших времен. Заговорщики получили по 6 месяцев тюрьмы каждый, торговец — свое золото, а Гуркос — кукиш с маслом: «наниматель» его надул и отказался от обещания под предлогом того, что не заключал с ним никакого контракта.
Одним из самых странных случаев, в котором пришлось участвовать Гуркосу, является, пожалуй, исчезновение в 1948 году Виолы Вайдегрен в шведском городе Хельгум. Девушка училась на медсестру и однажды пропала, отправившись в гости на ферму, принадлежащую ее отцу и мачехе. Тревогу подняла старшая медсестра, которая позвонила отцу по телефону и спросила, почему Виола не пришла на работу. К неописуемому удивлению звонившей, отец грубо ответил, что вышвырнул свою дочь из дома, знать о ней ничего не знает и слышать не желает. Тогда медсестра обратилась к властям.