Уж не сумасброд ли это? Недобрые предчувствия стали закрадываться в душу Хенкока по мере того, как он слушал словоохотливого болтуна, похвалявшегося своими неимоверными подвигами.
— Дело вот в чем, — поддержал разговор полицейский, — мне нужно знать, что подозреваемый сделал с винтовкой, из которой он убил четверых. Без винтовки мы не можем от него добиться признания, а без признания нет и дела.
— Значит, вы хотите, чтобы я нашел винтовку? Так?
— Совершенно верно.
— Это делается очень просто, сэр. Если винтовка играет такую важную роль для вас, то еще большее значение она имеет для преступника. А если она важна для него, значит, он будет думать о ней. Я перехвачу импульсы его мозга и расшифрую их. для вас. В конце концов, он расскажет то, что вы хотите от него узнать.
— «В конце концов»?.. Что вы хотите этим сказать?!
— Я имею в виду, что рано или поздно он не выдержит и сломается. Поначалу все они суетятся, нервничают, напускают туману, но они знают, что я все равно прочитаю их мысли. А не пора ли нам посетить нашего приятеля? Мне хочется приступить к работе немедленно.
Сразу же после завтрака Лангснер взял из кабинета инспектора Хенкока стул, пронес его по тюремному коридору до камеры Буера, устроился на стуле, опираясь на трость с золотым набалдашником, и уставился на преступника. Через три часа после такого необычного «глазения» Буер потерял покой. Он не мог больше игнорировать присутствие этого господина, молча сидевшего напротив его камеры и не спускавшего с него глаз. Буер попытался ответить взглядом на взгляд. Потом стал ругаться.
А Лангснер продолжать смотреть.
На исходе четвертого часа Буер вскочил с койки и бросился к зарешеченному окну. По липу его ручьями стекал пот.
— Я не знаю, кто ты, — закричал он, — но убирайся отсюда, черт тебя возьми, и будь ты проклят! Убирайся, я тебе говорю!
А маленький человек на стуле, словно сыч, продолжал смотреть на Буера, спокойно пуская кольца табачного дыма в направлении обезумевшего от ярости узника.
Подозреваемый в убийстве человек бросился на свою койку и повернулся спиной к своему молчаливому мучителю. Инспектор Хенкок приоткрыл дверь, чтобы посмотреть, как идут дела. Лангснер поспешно нацарапал несколько слов на клочке бумаги, скатал его шариком и щелчком послал записку Хенкоку, чтобы тот смог дотянуться до нее, не выходя в коридор.
В записке было сказано: Скоро он попадется, как рыба на крючок, не выходите в коридор».
Странная дуэль продолжалась еще 40 минут. Затеи Буер медленно поднялся и сел на край постели, повернувшись лицом к Лакгснеру. Лангснер ждал именно этого момента, добыча морально выдохлась, мозг был открыт для обследования.
Когда Лангснер пошел в кабинет инспектора Хенкока, последний взглянул на часы, отметив про себя, что прошло ровно 5 часов с начала этого удивительного бдения у камеры преступника. Лангснер довольно ухмыльнулся.
— Есть результаты?!
— Конечно! Он мне мысленно рассказал, где спрятана винтовка. У меня в глазах ясная картина места, где она спрятана. Она в кустах в 500–600 футах от фермы, где совершено убийство. Дайте карандаш и бумагу.
Лангснер сел за стол Хенкока и нарисовал дом. Недалеко от дома находился массив кустарника. Между кустами и домом, посредине, росло дерево, а за кустами еще одно. Хотя Лангснер нарисовал только часть дома, но инспектор Хенкок отметил точность изображения, не упущено было даже своеобразное резное украшение карнизов. «Дом белый с красными ставнями», — сказал Лангснер. Это описание относилось к дому Буеров, а не их соседа-фермера, у которого украли винтовку.
Наступили уже сумерки, когда инспектор Хенкок, Лангснер и констебль Олсен оцепили ферму Буеров. Они сверились с чертежом и без труда определили место, где следовало искать. От дома ярдов на 200 тянулось поле, за ним росли деревья и кустарник, как и нарисовал Лангснер.
— Вот это место! — воскликнул Лангснер. — Вот кусты, где спрятана винтовка.
Лангснер побежал через поле, за ним следовали и полицейские. Лангснер прочесал кусты а мгновение ока, как бы изучая грунт. Вдруг он опустился на колени к начал копать мягкую глину обеими руками. Когда полицейские подбежали к нему, у него в руках уже была винтовка модели Энфилд, калибра 7,62.
Нечего и говорить, что Олсен и Хенкок были ошеломлены таким развитием событий. Но их радость была вскоре омрачена тем, что на винтовке не были обнаружены отпечатки пальцев Вернона Буера. Еще нельзя было прямо уличить преступника в причастности к убийству.