Естественно, констеблю Кери хотелось лично поговорить с экстрасенсом, во всеуслышание объявившим, что ему многое известно о гибели Скотти. Гладстон повторил то же самое и в кабинете констебля, подчеркнув, что он чувствует, что говорит правду. Он обладает, как он выразился, «сверхчувствительным восприятием», иначе он не может объяснить. Но чем бы ни была эта сила, она его никогда не подводила.
В тот же вечер, все еще скептически настроенным и несколько смущенный, Кери зашел к своему начальнику, капралу уголовного розыска Джеку Вудсу. Вудс выслушал Кери с недоверием — он понял, что «профессор Гладстон» застал их врасплох. Может оказаться, что «профессор» всего-навсего лишь охотник за популярностью и разыгрывает полицию. Но раз уж он публично втягивает ее в такое дело, полиция постарается не оказаться в дураках, уж лучше Вудс распорядился, чтобы утром Кери устроил им встречу с экстрасенсом в Бичи. Прихватив с собой дело Мак-Лочлина трехлетней давности, он отправился в путь.
Впоследствии капрал Вудс вспоминал, что встреча с экстрасенсом в офисе Кери произвела на него сильное впечатление. Высокий, державшийся с достоинством, седой Гладстон был не похож на свихнувшегося малого. Во всем его облике сквозила уверенность, и было ясно, что он вовсе не собирается разыгрывать полицию. «Профессор» повторил свою версию об убийстве, которую он накануне озвучил в театре. Он описал полицейским место преступления, запечатленное в уме, сказав при этом, что не знает имени убийцы, хотя мог бы, очевидно, опознать его при встрече, — настолько живо воображение рисовало ему вес, что было связано с преступлением.
У представителей полиции не имелось почти никаких улик, чтобы начать расследование. Они опросили всех, кто видел Скотти в ту ночь, после которой он как в воду канул. Но это ничего не дало. Один из свидетелей, Джек Рентон, подтвердил, что он поссорился со Скотти из-за Ивон Бурже, на которой, когда исчез Скотти, вскоре женился, но ведь такой факт нельзя принимать за улику и «шить» человеку убийство.
Экстрасенс и двое полицейских в машине Вудса начали объезжать округу. Рентон повторил свой рассказ, ничего нового не прибавив, и Гладстон шепнул, что это не тот, кого они ищут.
В убогой лачуге фермера Си Янга они услышали о том, что фермер Шумахер грозился убить Скотти. Угрозы были сделаны в присутствии одного малого по имени Эд Фогель.
Когда полицейские прихватили Фогеля, у него случился провал памяти. Учиненный ему допрос сильно расстроил и рассердил Фогеля. А в отношении утверждения Си Янга, будто Шумахер грозился убить Скотти, Фогель ответил, что это чистая трепотня.
Полицейские уже намеревались уходить, но Гладстон выступил вперед и, показывая пальнем на Фогеля, изрек грозным тоном:
— Фогель, я тебе напомню, как это произошло! Ты лежал больной в постели, когда к тебе ввалился Шумахер и сказал, что он поссорился с Мак-Лочлином и что он убьет этого грязного Скотти, прежде чем тот убьет его!
Когда Гладстон умолк, лицо Фогеля напоминало белое полотно, его губы дрожали и кривились, он тяжело опустился на стул. А экстрасенс продолжил атаку. Он рассказал Фогелю, чем тот был болен: болезнь пустячная, но обессиливающая, и продержала она его в постели после визита Шумахера еще три дня. Фогель кивком головы подтвердил сказанное Гладстоном, но при этом все ниже и ниже опускал глаза.
Через некоторое время Фогель сдался. Бледный, он стал выдавливать из себя признания:
— Вы правы, черт бы вас всех побрал, как и все это дело! Шумахер действительно заходил ко мне, ругался и грозил, что убьет этого грязного шотландца!
Когда троица дознавателей заехала на ферму Шумахера, работник сообщил, что хозяин уехал в город. Полицейские представились лозоходцами-водоискателями из министерств сельского хозяйства и попросили разрешения побродить по ферме. Когда они бродили по заснеженный полям, Гладстон неожиданно попросил их идти помедленнее. Он пояснил, что чувствует себя неспокойно и нервничает.
— Здесь как-то неприятно пахнет, — задумчиво добавил он.