— Грит, пошто ты, старый хрен, не уговорил Осипа покаяться перед миром!.. Я-де предлагал от извета на него в обмен отказаться… А как я воеводу уговорю, ежели он не хочет? Вот отец Меркурий тоже уговаривал, не уговорил…
— Плохо, грит, уговаривали, и — в рожу мне!..
— От меня чего хошь?
— Накажи его, чтоб неповадно было!..
— Ты чего меня по пустым делам дергаешь? И без тебя забот полон рот! Не за что его наказывать!..
— Как не за что? Разе можно безвинного человека бить? Ты же власть!!!
— А может, ты и вправду плохо уговаривал аль вовсе не уговаривал Осипа! Челобитные-то наши не подписал!..
— Побойся Бога! — воскликнул Борис и, зло прищурившись, бросил: — Поноровку чинишь! Не хочешь, так подам челобитную князю Осипу и дьяку Ключарeвy…
— Что-о-о? — вскипел Бунаков. — Я те подам!.. Ларька, помоги! — крикнул он своему холопу Лариону Дмитриеву.
— Посидишь сутки в погребе!
— Нельзя меня в ледник! Я в летнем одеянии!..
Как ни упирался Борис, вдвоем они закрыли его в погребе.
Когда пошли к дому, во двор вбежал запыхавшийся Тихон Хромой.
— Беда, Илья Микитович! Зелейный погреб затопило!
Холодок пробежал по спине Бунакова.
— Что с порохом?
— К нижним плахам вода подступает!
Годного пороху в городе было в обрез. Два года тому назад по просьбе Осипа Щербатого в город доставили пятьдесят семь пудов пороха для пищалей и более тридцати семи пудов пушечного пороха. Однако еще при Щербатом сей порох отсырел. Ему надо было делать перекрутку. Нашлись в Томске и зелейных дел мастера, кто мог перекрутку сделать: из иноземцев Лаврентий Бжицкий и казак Ивашко Живец. Но нужна была для такого дела селитра. Бунаков написал о селитре в Сибирский приказ и ждал, когда ее пришлют. Но теперь и этот порох надо было спасать.
— Немедля всех ближних казаков к зелейному погребу. Половина караула от дома воеводы снять и — к погребу! После порох перенести в амбар на гостиный двор!
Скоро от дверей зелейного погреба протянулась цепочка казаков, которые передавали друг другу бочонки с порохом и складывали их на сухой земле. Бунаков облегченно перевел дух: порох спасли вовремя. Лишь донышек нескольких бочонков коснулась вода.
Глава 34
В 17-й день мая возвратилось посольство Василия Бурнашева из Телеутской землицы от князца Коки Абакова. Однако в Томск сразу не пошли, а остановились в слободе Верхней и известили о прибытии воеводу Илью Бунакова. Илья с подьячими Захаром Давыдовым и Федором Редровым немедля прискакали в слободу. Василий Бурнашев с Неудачей Жарким, Яковом Булгаковым и служилым мурзой Тосмаметом Енбагачевым стояли в доме пашенного крестьянина Федора Вязьмитина.
Войдя в избу, Бунаков в нетерпении спросил Бурнашева:
— Сказывай, что привез от Коки!.. Для чего он своих людей к нам ни с какими вестями, ни с торгом не присылает, нет ли какой шатости от его белых калмыков, не замышляют ли контайшины черные калмыки набеги на русские города и его улусы?
— Как прибыли мы к Коке, то пожаловали ему мёду, вина и два портища чермного аглицкого сукна, то он всё принял и на наши вопросы все отвечал…
— Против Осипа говорил ли какие слова?
— Кое-что говорил, однако о том, что князь Осип контайшу просил вместе воевать Коку, о том не сказывал… Однако, как ты велел, мы порожний лист привезли, на коем Кока за неграмотностью руку приложил по-своему — лук, то его знамя, а брату своему Суртаю, который грамоте умеет, велел руку приложить в свое место по-калмыцки…
— Вот и ладно! Захар, — обратился он к Давыдову, — бери чистый лист и пиши начерно статьи, кои после перепишем в подписанный Кокой и Суртаем лист… Пиши в первой статье, что Осип запрещал торг русским людям, остякам, татарам и белым калмыкам, грабит их, в тюрьму сажает и кнутом бьет и живот вымучивает…
Бунаков в задумчивости заходил по избе и продолжил:
— Далее пиши, что в грамотке своей к контайше, правителю черных калмыков, непристойными речами пишется, называется братом государя-царя…
— Тут можно писать, будто хан посылал к Коке своего человека Чюлыма-Кутугура, Карагаева сына, узнать, верно ли Щербатый брат царю… — вставил Тосмамет Енбагачев. — Знаю такого человека!..
— Допиши, — согласился Бунаков. — Напиши, что в той же грамотке князь Осип предлагал контайше вместе идти на Томск и вместе воевать Коку, а тот слыша такие вести, побежал вверх по Оби в Катунь…
— Можно писать, что князь хотел бить кнутом и повесить посла Коки Базыбекова, когда тот приезжал справиться о здоровье государя! — поднял голову от листа Захар Давыдов. — Был такой посол в прошлые годы…