… и государевых грамот, каковы посланы после того к князю Осипу Щербатому и к Илье Бунакову, что им у государева дела сидеть и государевы дела делать вместе, а им, служилым людем, князя Осипа слушать, и они государева указу не послушали же, под суд к князю Осипу не пошли и против прежнего своего воровства во всем ему отказали… и выбрали себе и излюбили Илью одново и с ним воровали, делали бунты и казачьи круги».
По указу наказанных в Томске одиннадцать человек надлежало в оковах выслать в Якутск на государеву службу. Всем им сохранялось денежное, хлебное и соляное жалованье. Всего с членами семей в Якутск из Томска отправилось шестьдесят пять человек.
Конвоировали ссыльных служилые под началом сына боярского Петра Лаврова и пятидесятника Матвея Ненашева.
Вереницу повозок с ссыльными семействами провожало полгорода, стоя вдоль улицы до острожных ворот. Крестили на прощанье. Иные бабы утирали слезы. Федор Пущин глазами искал в толпе брата. Но Григорий на прощание не пришел.
ЭПИЛОГ
7163 (1655) год. Второй год идет война с Польшей. После прошлогодних успехов, когда князь Алексей Никитич Трубецкой разбил войска гетмана Януша Радзивилла, и было освобождены русскими многие города, взяты Смоленск и Витебск, двадцатитысячное войско литовских гетманов Радзивилла и Гонсевского перешло в наступление и осадило Могилев, защищал который шеститысячный гарнизон. Апреля 9-го дня поляки штурмовали город, но взять его не смогли…
По раскисшей дороге в сторону Могилева двигался конный отряд сторожевого полка, вторым воеводой которого был князь Осип Иванович Щербатый. До города оставалось три дневных перехода. Рядом с князем ехал денщик, его бывший холоп Вторушка Мяснихин и негромко напевал:
Воевода решил проверить заставы-сторожи, ставленные дабы предупредить войско Василия Борисовича Шереметева, идущего сзади, от внезапных нападений неприятеля.
У опушки леса их остановил грозный окрик:
— Стой! Кто такие?
В глубине леса Щербатый увидел крытый еловыми ветками балаган и землянку.
— Воевода сторожевого полка Щербатый! Кто сторожю ставил?
— Я ставил, голова государева полка Илья Бунаков!
— Илейка, ты?! — удивился Щербатый.
— Я не Илейка, но Илья Никитович!
— Много чести с «вичем» тебя величать! — зло зыркнул на него Щербатый. — Для меня ты всегда останешься вором Илейкой. Напрасно тебя государь помиловал!..
— Это тебя, изменника, государь зря помиловал! — огрызнулся Бунаков.
— Государь меня воеводой поставил и далее будет ко мне милостив, ибо род мой от Рюриковичей! А тебе, безродному, век быть на побегушках!.. — крикнул Щербатый, развернул коня и поскакал в обратную сторону.
Князь Щербатый оказался прав: государь был к нему милостив. Уже через год он стал вторым воеводой большого полка. А в мае 7168 (1660) года новая царская милость: князь Осип Иванович Щербатый произведен из дворян в думный чин окольничего.
На войне был под началом Василия Борисовича Шереметева. Однако в тот же год, когда стал окольничим, после поражения у Любара и Чуднова, Щербатый вместе с Шереметевым оказался в плену. Капитулировать пришлось из-за предательства Юрия Хмельницкого, который заключил с поляками Слободницкий трактат. Шереметев согласился даже сдать Киев, Переславль-Залесский и Чернигов. Но когда поляки подошли к Киеву и сказали, что Шереметев велел сдать Киев, воевода Юрий Барятинский ответил: «Я повинуюсь указам царского величества, а не Шереметева. Много в Москве Шереметевых!» Штурмовать Киев поляки не решились.
Шереметева крымский хан, союзник поляков, потребовал отдать ему и продержал воеводу двадцать два года в темнице. И лишь за полгода до смерти ослепшего Шереметева выкупили.
Осип Щербатый с другими пленными уже через год был обменен на гетмана Гонсевского с выплатой двадцати тысяч польских злотых, которые внес в долг за него некий грек Кирьяк. После освобождения денег ему Щербатый не вернул. Какое-то время вместе с князем Иваном Никитичем Хованским был во главе кремлевского гарнизона, затем сидел первым воеводой Архангельска, не раз бывал у царского стала на близких к государю местах…