— Люди! Антихрист грядет!.. Спасайте души свои… Нельзя присягать безымянному!..
К Енбакову подбежал сержант Островский и ухватил за цепь вериги.
— Пес смердящий, почто народ мутишь! На виску хошь!
Толпа заволновалась, колыхнулась к паперти. По деревянным ступенькам взбежал полковник Немчинов и оттолкнул сержанта Островского.
— Не тронь его, сержант… Господин комендант, Иван Софонович, народ миром решил к присяге не идти… Почему о том мы в сем письме написали, кое хотим послать государю…
Немчинов подал Глебовскому письмо. Тот взял и не глядя сунул его подьячему Андреянову, велел:
— Читай вслух!
Андреянов прокашлялся и громко прочитал:
— «У присяги Клятвенное обещание определенном в наследники и о уставе означено, а от какова роду и какова чину, и кто именем и каков устав будет, и о том, имянно не означено. И мы за такова неведома наследника клятвою не клянемся, слова и креста не целуем и рук не прикладываем. А ежели буде от царского рода наследник будет, и устав святыя соборныя апостольския церкви и седми вселенских соборов и помесных и евангельския проповеди и апостольским учением, и мы за такого наследника, и за устав Святыя восточныя соборныя апостольския церкви и евангельскую проповедь и апостольское учение со всеусердием и радением с подписанием рук своих Святое Евангелие и крест целовать будем. Тарского города городовые и всех разных чинов жители с домами своими и с детьми».
Кончив читать, Андреянов вопросительно повернулся к Глебовскому. На миг на лице Глебовского промелькнула растерянность, но затем он громко обратился к Немчинону:
— От многих ли людей сие противное письмо?
— От всех, — закричал из толпы Васька Поротые Ноздри, — не желаем присягать безымянному!
— Дыхнуть не дают! Обложили податями, лошадей забирают! — крикнул ямщик Лосев.
— Так! Истинно так! — раздались со всех сторон возгласы.
— А я к присяге иду! — взлетел на паперть пятидесятник Иван Саганов. — Не желаю, чтобы мои дети сиротами росли! Чтобы башка на колу торчала, яко тыква, не желаю!
— И я пойду! — пошел следом за ним конный казак Иван Ершов.
Глебовский приободрился.
— Кто еще будет присягать? — крикнул он, когда присягнуло еще несколько человек.
— Не желаем! Не желаем! — раздались еще громче голоса.
— Люди! — закричал Васька Поротые Ноздри. — Сколько я железа перековал, а все без денег. Терпежу нет от поборов, а ныне еще и безымянного. Антихриста нам насадить хочет! Не бывать тому!
— Не вам государя учить! Тебе, Васька, и ноздри рвать не надобно будет — в кандалы и на галеры! — крикнул свирепо судья Верещагин. И обратился к Глебовскому:
— Переписать надо всех, кто не идет!
— Не дадим переписывать! Не дадим! — закричали в толпе. — Слова сказать не дают! Повесить их на стене вниз башкой!
Казаки угрожающе придвинулись к паперти, и Верещагин, зло сверкнув глазами, отошел за спину Глебовского. Комендант, побагровевший, постоял, будто в задумчивости, и сказал Немчинову:
— О вашей противности отпишу в Тобольск, а теперь подите прочь!
— Не надобно о нас писать, надо наше письмо государю отправить! — сказал полковник Немчинов.
— Сие письмо за челобитную почитать невозможно, — возразил подьячий Андреянов, — от чьих рук и имен сие письмо, неведомо. Тако письмо не примут, надобно подписать.
— Верно! Надо подписать! — важно сказал Глебовский.
— Казаки! — крикнул полковник Немчинов. — Подпишемся под нашим письмом?
— Подпишемся, Иван Гаврилыч! Приложим руки!.. — закричали со всех сторон в толпе.
— Коли так, подходите все ко мне во двор, там и подпишемся!
Полковник Немчинов взял у Андреянова отпорное письмо, сошел с паперти и зашагал к своему дому.
Народ двинулся за ним.
Глава 15
Второй день во дворе полковника Немчинова толпились тарские жители. Возбуждение, в котором пребывали люди после вчерашнего отказа от присяги, не ослабевало. Под отпорным письмом появлялись все новые подписи. Неграмотные просили приложить за них руки своих грамотных знакомых и родственников. Василий Исецкий и Петр Байгачев читали до хрипоты книги Кирилла Иерусалимского и Правой веры, и сомневающиеся утверждались в том, что воистину грядет последнее время, и дабы противостоять пришествию антихриста безымянного, ставили свои имена под письмом. За прошлый день подписалось более двух сотен человек.