— Пошто ты, отец, искушаешь о письмах Аввакумовых и страдание за них емлешь? Ужель в них такая ересь, что терпеть неможно?
— Потому искушаю, что Господь повелел: искушайте писание и апостолом изреченное, — морщась от боли, проговорил Сергий, — и Златоуст глаголет: вся искушайте и ложно, и истинно…
— Верно ли, что Аввакумовы письма против Священного Писания неистинны, откуль сие видно?
— Аввакум пишет, сидят три царя небесные, святой же Иоанн Дамаскин глаголет: сын единородный из отца родившийся неразлучно и нерастоянно и в нем пребывал присно…
— Как велик страдалец не узрел сей истины… Чую, правда твоя… Есть ли еще какие хулы на церковь в тех письмах? Ануфрий честь не давал, говорил, так веровать надо…
— Там же книги святых отцов похулил… Книгу великого святителя Григория Амиритского да преподобного Иосифа Волоколамского чудот
ворца испоганенными называет, плевать в них велит и в огонь кидать…
— Свят, свят, свят! — перекрестился Паисий. — Прости мя, Господи, грешного! И ты, отец, прости. В ложном забвении пребывал от скудоумия своего… Отсекаюсь ныне от Ануфрия навеки, с тобой уйду к миру истинному и вере православной…
И они ушли в Ларионовский починок, где шел собор. Старец Ануфрий, убоясь отлучения, от писем отрекся и подписал мировой свиток. Но недолго царил мир и согласие в Керженских лесах. В 1718 году пришел сюда поручик Юрий Ржевский для переписи в двойной подушный оклад. Тесноты и гонения нашли на скитников, и ушел отец Сергий в Сибирь.
Из полузабытья его вывел шорох над головой: по стволу вниз мордкой сбегала белка, заметив человека, перелетела на соседнее дерево. Судя по солнцу, прошло уже часа три, и старец слегка заволновался: пора бы парню уже вернуться. Отец Сергий хотел было пойти в город один, но решил еще подождать. Степка вернулся, когда солнце уже зависло над лесом, готовое закатиться. В руках он держал узел. С горестным видом сел молча рядом с отцом Сергием и потер красные зареванные глаза.
— Пошто долго? — спросил отец Сергий.
Степка не ответил, отвернулся и зарыдал.
— Ты чей-то? Стряслось чего?
— Ма… маманя померла, — всхлипывая, выдохнул Степка. Отец Сергий положил на голову ему ладонь и, перекрестившись, сказал:
— Упокой, Господи, душу рабы твоея Матрены Семеновой дочери… Не слезись, парень, не реви, матушка твоя, чай, уж в царствии небесном, понеже душа ее безгрешной на земле пребывала… Не слезись, сказывай, что в городе… Успокоившись, Степка сказал:
— К Ивану Гаврилычу сам ходил?
— Нет, Федьку нашел… Он и рассказал, как отпорное письмо коменданту подавали. — К себе домой заходил?
— Не заходил… Токмо к мамане на могилу… — потупился Степка, и плечи его затряслись.
— Буде, парень, буде… Сходи домой, а после, к ночи, приходи к Шевелясову, дай знать, пойдешь со мной обратно аль нет.
Тихий голос старца Сергия был слышен всем собравшимся в доме Ивана Шевелясова. Потрескивала лампада перед Спасом, горел в камельке светец…
— Бог сотворил человека по образу и подобию своему и самовластно повелел ему быть. Удивления достойна такая от бога дарованная нам честь, человеку быть уподоблену ангелам! Но зрите, правоверные, как мы от завистца и губителя своего дьявола древлего, нашего супостата от оного божественного дара отрезаемы и свободной жизни лишаемы. Супостат сей антихрист есть. О пришествии его в 7230 году в книге Кирилловой писано. Прокляну всякого, кто к присяге пойдет! К причастию и исповеди не допущу! Ибо сказано в книгах правильных, что восхитит антихрист безымянный власть в мире и несть спасения душам христианским. Мы уж и ныне страдания от предтечи его приемлем, гонимы из дома в дом, из места в место, из града в град! Слова и звания нашего языка и платья переменили. Страдальцам за веру старую ведено ходить в платье со стоячим красным козырем, яко кочету безмысленному! За Камнем брады обрили всем и к нам в Сибирь добираются, обесчестит мужей лютый царь-дьявол. Везде в беды погружаемый, на правежах стонет люд христианский от великих и несносных податей! Гладом христиан бедных поморили, святые церкви опустошили. Лучше в огне горети, чем под антихристом быти!
О благочестивые и христолюбивые избранники божии, многотрудники и страстотерпцы, не ужасайтеся и не отчаивайтеся! Милостью божиею по воле его за умышление наших грехов и страдание отпустит создатель наш, Бог наш долг и ущедрит великими своими богатыми дарами и неизреченной милостью своей. Токмо потерпите! Всегда по печали жди радости, ибо не оставляет Христос жезла по жребию своему, где умножится грех, преизобилует благодать. И бог на грешные свои люди кающиеся хощет благодать излияти… Верьте сему и спасетеся о Христе Исусе Господе нашем купно с отцом и Святым его Духом, слава и держава во веки веков. Аминь.